Заблудшие и проклятые

Дворца – это единственное объяснение. То был клинок варпа и сила Императора защищает от его колдовства. Яд исчез из моей крови. Я чувствую Его присутствие, как прохладный ветер, что успокаивает ожог, – Джагатай поднял глаза на брата. – Мое равновесие возвращается.
Мгновенье Ястреб молчал, но заговорил дальше:
– На Просперо Мортарион пытался склонить меня на сторону Луперкаля. Он говорил об истине, о правоте Хоруса, о лжи нашего отца, – Джагатай сжал кулак. – Я был самым критичным из Его сыновей, но теперь я вижу правду, и она прощает все ошибки с Его стороны. Варп – ничто иное, как безумие и разложение. Наши братья теряют рассудок один за другим. Когда мы снова встретимся с Мортарионом, то будем сражаться с гранью большего зла, с марионеткой, а не с гордым полководцем, которым он некогда был, и это меня беспокоит.
Крылья Сангвиния дрогнули.
– Я не могу припомнить ни одного случая, когда бы я не испытывал беспокойства, брат мой, – вздохнул Ангел.
***
Примархи отступили в боевой корабль, и он с яростным ревом поднялся над полем боя, унося сыновей Императора прочь от опасности. Золотые стражи Сангвиния устремились вслед за кораблем – реактивные турбины, установленные между их металлическими крыльями, выли, словно хищные птицы.
– Отойти назад! – из тумана донесся сверхчеловеческий голос. – Назад, к линии обороны!
Кацухиро и несколько оставшихся в живых призывников с благодарностью побежали. Космодесантники пропустили их, сдерживая врага непрерывным огнем, пока смертные спасались бегством.
С обеих сторон царил хаос. Солдаты Пуштун Наганды вошли в ядовитый туман в нарушенных боевых порядках, а вышли вообще без него, но Астартес сражались с невероятной дисциплиной, и вихрь битвы сплотил воинов разных Легионов вместе.
Воители в красных и белых доспехах стояли плечом к плечу. Для стороннего наблюдателя не был бы очевиден тот факт, что они никогда раньше не сражались вместе, но подразделения работали слаженно, прикрывая друг друга, когда отделение за отделением отступали к линии обороны.
Лай едва ли похожих на людей предателей словно высмеивал отход, но не было никаких сомнений в том, кто одержал верх: сотни, если не тысячи низших смертных покрывали грязное поле брани, а среди них лежали десятки гигантов в грязно-белом. Там были также островки ярко-красного и чистого белого цветов, и антигравитационные машины, горящие на земле – но, тем не менее, счет был в пользу лоялистов.
То был ложный триумф.
Они отошли совсем немного от крепостных стен. Вскоре Кацухиро обнаружил, что карабкается по разбитым кускам рокрита, запоздало осознав, что добрался до третьей линии. Среди этого опустошения он нашел нетронутый ориентир – пронумерованную башню связи, мачтовые огни которой все еще мигали, и вернулся на свою позицию.
Все виды бомб продолжали с визгом падать вниз, но призывник был слишком измучен, чтобы пригнуться, и вверил свою судьбу в руки вселенной. Адреналин погас, тошнота вернулась с удвоенной силой, а конечности задрожали. Когда он вернулся на позиции своей роты, ядовитый туман начал рассеиваться. Кацухиро услышал шум двигателей в редеющем тумане и увидел, как бронированные гиганты отступают назад. Усталые солдаты Пуштун Наганды тяжело опускались на несколько оставшихся нетронутыми участков крепостного вала.
Здесь было больше трупов, чем живых людей – и в их числе был Ранникан.
Он лежал на спине, не успев уйти со стены, глядя в небо недалеко от того места, где они с Кацухиро вступили в бой. Не было никаких следов того, что убило Ранникана: противогаз был на месте, и ни один порез от когтя или ножа не оставил ранений на его теле, а масс-реактивный снаряд так и вовсе превратил бы призывника в кусок мяса. Не было никаких сомнений – Ранникан мертв, но не было никаких следов смерти…
Кацухиро опустился на колени рядом с трупом. Он никогда не любил этого человека, и потеря, которую он чувствовал, застала его врасплох. По какой-то причине солдат снял защитную маску товарища и пожалел об этом – на маленьком крысином личике Ранникана застыло тревожное выражение ужаса и удивления.
За спиной Кацухиро раздался хруст.
– А вот это уже просто кошмарная удача, – прокомментировал Доромек.
Кацухиро резко обернулся – а это требовало огромных усилий. Противогаз, который он носил, был плохо спроектирован: пар от дыхания затуманивал линзы, а передняя часть маски отодвинулась в сторону при повороте, ухудшая обзор призывника еще больше.
Доромек посмотрел вниз. Он был без противогаза и жевал кусок хлеба, зажатый в окровавленной руке.
– Можешь его снять, – сказал товарищ, кивнув на маску Кацухиро. – Воздух