Заблудшие и проклятые

были искалечены.
Вот уже в пятый раз поднял свой правый сабатон и уставился на него.
Щелкнул вокс.
– Что ты там делаешь? – спросил Ташейн.
Люкориф опустил конечность.
– Меня терзает боль в ноге.
– Тогда обратись к апотекарию, – с презрением бросил легионер.
Люкориф мог бы сказать, что у него не было надобности обращаться к апотекарию, а его нога так и вовсе не должна испытывать боли. Он был Астартес и стоял выше слабостей, терзающих тела не модифицированных людей. Он мог бы добавить, что уже консультировался с апотекарием, но тогда ему придется сказать Ташейну, что его конечность ныне не была не такой, какой должна быть…
Он был у Этуса, потому что мог ему доверять. В то время как большинство апотекариев отказались от своего призвания и перешли от исцеления к пыткам, он продолжал делать свою работу должным образом. Повелители Ночи утратили многие нормы морали, но на Эстуса все еще можно было положиться. В его записях остались описания снимков ног Люкорифа и стрелки, выделяющие слияние плюсневых костей, атрофию пяточной кости, удлинение фаланг и полное исчезновение мелких составных частей стопы…
– Неправильное функционирование осмодулы, – несколько неуверенно произнес Эстус, делая подробные пометки в книге записей. – Я мало что могу сделать – я занят ранеными и меня нет времени на твою проблему.
Он дал Люкорифу стабилизирующее соединение, чтобы воин добавил фармокинетику в системы своего доспеха. Впрочем, лекарство не помогло.
Это было несколько недель назад, и с тех пор нога Люкорифа изменилась еще больше. Легионер был достаточно хитер, чтобы не раскрывать себя – да, Повелители Ночи вырождались, но все еще испытывали к мутантам только презрение.
«Громовой Ястреб» пронесся сквозь бурю турбулентности. Во всей атмосфере Терры не было ни одного неподвижного воздушного кармана. Встречные ветра и перепады давления были достаточно сильными, чтобы сорвать с неба боевой корабль и швырнуть на землю без всякой помощи со стороны орудий лоялистов.
Повелители Ночи имели незаслуженную репутацию трусов – они были такими же космодесантниками, как и воины других Легионов, и не ведали страха. Да, Люкориф вовсе не хотел умирать, но и не боялся смерти. Сама мысль о страхе казалась ему абсурдной. Впрочем, он черпал безразличие к опасности не в одной лишь выдержке или храбрости, а в одном простом факте – Люкориф знал, что будет жить вечно. Он чувствовал это своим естеством.
Поэтому пока корабль дрожал и ревел, мчась по высохшим долинам Гималазии вне поля зрения орудий Дворца, Люкориф смотрел на свои нижние конечности. Удлиненные пальцы правой ноги неудобно скрючились в сабатоне – на ней уже не было пятки – там рос палец, обращенный назад и увенчанный когтем.
Легионер больше не мог отрицать очевидное – его правая ступня превратилась в подобие птичьей лапы.
Впрочем, не отставала и левая, и сабатоны, сделанные для человеческих ног, стали для Люкорифа источником дискомфорта. Он порой задавался вопросом – а можно ли найти оружейника, готового сделать ему новые элементы доспеха, более подходящие для нынешней анатомии? Позднее же легионер спросил себя о другом – а была ли в этом нужда? Недавно на его правом сабатоне появилась вмятина в керамите, которая не поддавалась полировке. Сколько бы воин не заливал и не шлифовал ее, она становилась лишь глубже. Доспехи были горячими, словно бы механизмы лихорадило, и они претерпевали изменения, более соответствующие новой анатомии своего владельца.
Легионер осмотрел трясущийся отсек экипажа: он был не одинок в своей перемене. На первый взгляд Рапторы выглядели как и все Повелители Ночи, если не приглядеться внимательнее…
Шлема некоторых воинов были переделаны по подобию птичьих голов. Вследствие личных предпочтений их доспехи уже давно не были похожи на силовую броню остальной части Легиона, но изменения, которые скрывал под собой керамит, говорили сами за себя. Когда Астартес шли по земле, некоторые из них двигались неуклюже, а их шаги были черезчур похожи на прыжки птиц. Другие же страдали от странных подергиваний, более подобающих пернатым, и сгорбленных поз, словно прыжковые ранцы были сложенными крыльями, а не реактивными двигателями…
Люкориф жил ради полета – они все жили лишь ради этого. Быть Раптором для воина было важнее, чем быть Повелителем Ночи.
Он вновь посмотрел на свои конечности. Как же их воспримут его товарищи? Воин думал о том, как полезны для него будут когти, которые позволят ему быстро хвататься и держаться во время полетов, в отличии от человеческих ног…
Двигатели завыли. «Громовой Ястреб» стремительно взмыл вверх. Внезапно небо вокруг