Заблудшие и проклятые

моего Отца. Я не позволю им умереть, пока течет кровь в моем теле и есть сила в моих конечностях. Не бойся, сын мой – Имперские Кулаки удержат арку, и даже сейчас союзники идут к нам помощь. А теперь приготовься. Враг выступил против нас, и мы должны ответить на брошенный нам вызов.
Огонь с крыши осадной башни ворвался в ряды Кровавых Ангелов. Установки осадных мелт выпустили разряд: их смертоносное сияние возбуждало атомы, сопровождая их до точки соприкосновения и последующего апофеоза разрушения. Полоса ливня превратилась в густой пар, и зубцы укреплений загорелись красным, затем оранжевым, потом белым и превратились в шлак. Там, где лучи рассекали тела павших, плоть взрывалась; керамит же сопротивлялся установкам всего несколько секунд, прежде чем рассыпался в порошок.
Ряды Кровавых Ангелов оказались разделены траншеей из расплавленного рокрита и выжидали по обе стороны от канавы, проплавленной мелта-лучами.
Сангвиний стоял прямо под шквалом болтов – бесстрашный, невредимый, пока его сыновья погибали.
– Мы отбросим их! – воскликнул примарх.
– Милорд, я полагаю, что бесполезно просить вас уйти со стены, – обратился Ралдорон. – Но честь обязывает меня сказать – вы должны это сделать. Мы не можем вас потерять.
Сангвиний рассмеялся – то был мелодичный, чистый звук, прорезавший какофонию кровавого дождя и резни.
– Ты прав, сын мой. Я бы не оставил тебя, даже если бы знал, что сегодня придет мой конец, – сказал Ангел. Затем он произнес ужасные слова, которые Ралдорон так часто слышал в последнее время. – Но я знаю – сегодня я не умру.
Громадные цепи загремели. Подъемный мост осадной башни откинулся вперед и его ржавые клыки под днищем впились в мягкую ткань стены под грохот болтганов.
Изнутри немедля вырвалась Гвардии Смерти, хрипло восхваляя Мортариона и своего новообретенного Бога, и хлынула на парапет.
– За Императора! – призвал Сангвиний и повел своих сыновей в бой.
***
Имперские Кулаки стреляли невероятно быстро и точно, убивая как людей-предателей, так и чудовищ, при этом избегая бегущих солдат.
Ошеломленные, призывники бежали между своими спасителями под защиту города. Тех, кто валился с ног, поднимали и несли дальше. Кацухиро рвался во весь дух к желтой линии легионеров, не смея и подумать о том, чтобы оглянуться. Он слышал вопли врагов и рев красного крылатого великана, беснующегося где-то позади. Не веря самому себе, Кацухиро пробил дорогу сквозь свистящие болты к линии Имперских Кулаков, рядом с которой его схватили и перетащили за спины Астартес.
Орудия вокруг арки врат гремели огнем: Седьмой Легион зачистил прилегающее к ним поле. Кацухиро так и не осмелился считать, что он в безопасности, но все же решил оглянуться назад – и немедленно пожалел об этом.
Посмотрев меж ног легионеров, он увидел, что великан почти настигнул их: прекратив выплескивать свою ярость на оставшихся за Стеной защитниках, он направился прямо к открытым городским воротам. Десятки, может быть, сотни тысяч болтов ударили в озлобленного гиганта, вырывая куски из его плоти: большая часть тела чудовища покрылась сконцентрированными вспышками маленьких взрывов. Лазерные лучи пробивали дымящиеся дыры глубоко в теле исполина, а потоки плазмы выжигали мышцы до костей. Он не падал, но замедлял шаг, словно наталкиваясь на какое-то невидимое для Кацухиро препятствие, сгибаясь под ним, как человек, сражающийся с ураганом. Великан взревел от отчаяния. Плоть его вскипела от нападения, которое не имело ничего общего с оружием легионеров – огонь пробежал по телу гиганта, и у Кацухиро заныли зубы. Он почувствовал привкус металла…
– Отец! – проревел великан. – Я уничтожу тебя!
Но не прошел дальше. Что-то сдерживало его.
Положение стало безвыходным: враги полчищами гибли у порога Врат Гелиоса, а их демонический лидер более не мог двигаться вперед.
Чтобы склонить чашу весов в пользу Магистра Войны, противнику явно требовалось больше подобных гигантов.
Земля задрожала в такт ровным ударам, и Кацухиро повернулся, чтобы посмотреть в сторону Дворца. К его изумлению, по главной дороге к Вратам Гелиоса двигалась группа титанов: зеленых, красных, белых… Они гневно трубили в свои боевые горны, исторгая яростные крики, и выстроились в ряд у ворот, после чего выпрямились на растопыренных ногах и зарядили орудия. Кацухиро пробирался между ними, переживая душераздирающий шок от прохождения через их пустотные щиты. Железные исполины вновь запели свои боевые песни, и громаднейший из них заговорил:
– Император защищает.
И открыл огонь.
Спаренные пушки испускали жар вулкана. Лазерное оружие было