Бомбардировка Терры уже началась.Оборона Солнечной системы рухнула под напором могущества варпа и разрушительной мощью армады Магистра Войны. Отныне Луперкаль бросил свои силы на завоевание Тронного Мира.На защитников обрушился свирепый огневой вал артподготовки, по завершению которой рядом со стенами Дворца развернулось сражение, в котором суждено пасть миллиардам.Это бойня за гранью ужаса, ибо даже дышать там почти невозможно – воздух вытеснила отрава и кровь. Всё больше и больше людей гибнет в нескончаемой мясорубке, и, несмотря на все их усилия, укреплениям Рогала Дорна суждено пасть.
Авторы: Хейли Гай
размера, и Хорус, будучи более чем в два раза больше любого человека, терялся на фоне помоста. Однако существо, что находилось на нем, казалось человеком, а не генномодифицированным гигантом, но заполняло собою буквально все, и его присутствие источало вокруг столь яркие лучи света, что Хорусу пришлось прищурить глаза, чтобы идти вперед. Четверо спутников примарха испуганно попятились назад. Хотя они видели Императора и до этого, отважно перенося Его присутствие, на этот раз товарищи следовали за Хорусом, словно испуганные дети. В тот момент Луперкаль потерял уважение к своим друзьям, от чего они так и не смогли оправиться после.
Так ли это все?..
Что-то здесь было не так. Хорус переживал эти события раньше, и он был в этом уверен. Дворец прочно засел в памяти калейдоскопом воспоминаний, идеальным в деталях, но больше похожим на ощущение, хрупкий отзвук ушедшего времени, который примарх никогда более не сможет пережить.
Четверо сопровождающих были главной причиной его тревоги. Советников, что шли с ним в тот памятный день на Терре, было не четверо. Те спутники были членами Морниваля – самыми близкими товарищами с Хтонии, теми, кто был слишком стар, чтобы вознестись в рядах легионеров, и обречен на обычную человеческую смерть от старости.
Отчего-то верным казалось то, что ложные товарищи отшатнулись при виде света Императора, робко скрывшись за Хорусом. Их вообще не должно было быть там: что-то в том золотой ауре его Отца говорило о ненависти к спутникам Хоруса. Луперкаль шел через шум приветствий, и его покорность словно утратила силу, сменяясь раздражением. Так много криков и возгласов, посвященных существу, о котором толпа ничего не знала, существу, которое люди не состоянии были понять – и иначе быть и не могло. Примарх был оружием, созданным угнетателем: если бы его так называемый отец приказал ему, Хорус бы убил каждого из этой толпы, не задумываясь, и счел бы эту резню справедливой. Такова была правда.
Император был кем угодно, но только не тем, кем казался. Ложь была фундаментом его успеха.
Император был лжецом.
Хорус взглянул на Дворец вновь, узрев истину. Возвышающиеся арки были лишь выражением высокомерия, а стены символизировали угнетение. Сама идея Империума имитировала свободу, которой дорожил каждый человек с момента, когда он спустился с дерева и пошел по земле. Император был тираном, ничем не отличающимся от других тиранов, что существовали до него.
– Вы не видите, кто Он такой? – дерзко вскричал Хорус. – Он несет рабство под видом освобождения!
Шум толпы поглотил его слова. Луперкаль никак не мог повлиять на прошлое. Время было рекой, и она текла только в своем русле. На него наложены такие же ограничения, как и на законы гравитации. Хорус обманчиво следовал назад по пути времени, словно человек, возвращающийся к истокам реки: события должны были происходить также, как и раньше, и все же некоторые существа были неподвластны ходу эпох. Посредством воспоминаний Луперкаль избежал его оков: душа Императора же никогда не испытывала столь сильного провала во хроносе как сейчас, и там, в памяти, отец и сын встретились вновь.
Дух Хоруса освободился от своих оков, и примарх увидел себя в прошлом и настоящем за гранью рамок времени, узрев, сколь наивным он был, как упивался любовью и привязанность к отцу, полностью поглощенный чувствами.
Это привело Луперкаля в ярость.
Хорус и его небольшая компания подошли к подножию ступенек. Восседая на огромном кресле, Император смотрел на сына. На его лице царили гордость и торжество, когда Он глядел на Свое творение, но во взгляде не было любви. Никогда не было. С позиций настоящего Хорус иначе смотрел на проявления заботы Императора и видел в ней лишь притворство.
Тогда Луперкаль не знал. Тогда он верил отцу…
Хорус с Хтонии и Магистр Войны преклонили колени перед человеком, который впоследствии станет богом – первый с трепетанием радости от воссоединения со своим отцом, второй же с отвращением.
Настала тишина. Со своего высокого места Император произнес:
– Хорус из Хтонии! Клянешься ли ты мне, твоему создателю, в верности Повелителю Человечества? Клянешься ли ты преданно нести свет Империума во все миры, докуда дотянется рука рода людского, защищать их от тьмы и невежества, помогать в нужде, наставлять и спасать их в опасности… – Император продолжил список напыщенных требований.
Магистр Войны поднял глаза – в то же время прежний он, слабый, выказывал уважение. Рот Хоруса широко раскрылся в нечеловеческой ухмылке, похожей на оскал рептилии.
– Здравствуй, отец, – произнес Луперкаль.
– Недостаточно того, что ты преследуешь меня в мыслях и сновидениях.
