Заблудшие и проклятые

дальше расходились незаконченные траншеи и валы. Детали равнины терялись в дымке на краю «Эгиды» – яростные вспышки от снарядов, попадающих в землю, подсвечивали картину, и Кацухиро появлялась возможность увидеть край горизонта, обрывающийся Катабатическими Склонами, протянувшимися на юг и на восток.
Все оружие вокруг Дворца стреляло в небеса: плазма, снаряды, лазеры и ракеты неистово ревели на пути к флоту Магистра Войны. Заградительный огонь был настолько громким, что звук голоса терялся на этом фоне, и сопровождающему чиновнику приходилось прибегать к жестам рук, либо кричать указания прямо в ухо первому призывнику в группе, который передавал их назад, искажая смысл. К тому времени, когда эти слова достигали Кацухиро, пройдя через три сотни ушей, они теряли всякий смысл.
Новобранцы прибывали в некотором замешательстве, спускаясь по длинным лестницам, ежесекундно подвергаясь воздействию ветра и реву орудий. В конце концов, трясущиеся, замерзшие, полуоглохшие, они добрались до уровня земли. Маршрут призывников был полон нервозности, и Кацухиро наслаждался относительной тишиной каждой улицы, пролегающей между Стеной и взмывающими в небо строениями Дворца позади. Но это была всего краткая передышка: строй группы изменили так, что отдавать приказы стало легче, в результате чего новобранцы оказались у небольшого сторожевого поста, охраняемого легионерами в зеленой броне. Немногие в группе когда-либо видели Легионес Астартес, поэтому проходя мимо, новобранцы таращились на гигантов. Легионеры, в свою очередь, не обращали никакого внимания на призывников, которые тащились мимо них через ворота.
Туннель круто уходил вниз, проходя через семь широких адамантиевых дверей, прежде чем делал резкий изгиб, который прикрывали установки тяжелых болтеров. Затем они прошли еще больше дверей, которые издавали сильный скрип, мигая красным светом при приближении к ним, прежде чем последняя створа открыла дорогу за Стену.
Рев орудий вновь потряс разум, и провожатый молча повел новобранцев через лабиринт траншей. По пути они пересекались с другими группами, которые неожиданно появлялись в переплетениях ходов сообщений, прежде чем исчезали на пути к своей судьбе.
Кацухиро, призывник Имперской Армии
Призывники прошли высокую стену из сборных конструкций, выйдя через тройные ворота, подступ к которым защищался хитроумно спланированной извилистой дорогой. По этому маршруту двигалось множество групп, и подразделение Кацухиро заняло боковую траншею в ожидании своей очереди, где они тряслись и стонали от каждого взрыва над «Эгидой», получая раздраженные пинки от солдат в униформе, проходящих мимо.
Вторая, более низкая стена, появилась вскоре после первой. Она находилась на недавно сложенном склоне из обломков камней и щебня, которые непрерывно поступали из траншей, примыкающих к стене в сотнях метров поодаль. Из трех основных линий последняя была самой низкой: ее верхняя кромка находилась всего в двух метрах от уровня земли, а вал, пролегающий сзади, и вовсе едва доходил до спины. Новобранцы направились к этой стене, а достигнув, повернули на север к Вратам Гелиоса.
К тому времени пошел снегопад. Спокойная в начале пути, погода преобразилась в ледяной шторм, который пробрал всех до озноба и сократил видимость.
Холодные и уставшие, призывники собрались на площади среди дюжин других групп, собранных на самой передовой линии, и представились своему командиру.
Офицер был осунувшимся человеком с царственной осанкой. В этом не было ничего неожиданного – Кацухиро не видел чистого лица неделями, но их новый командир был еще более изможденным, чем все новобранцы, демонстрируя чудеса выносливости за гранью возможного. Изначально цвет его кожи был светло-коричневым, но она приобрела болезненный желто-серый оттенок, как у шерстяного одеяла, надолго забытого на улице. Черные волосы офицера были плохо прилизаны ко лбу, губы и ногти были бледными и имели нездоровый вид. Он производил впечатление человека, который повидал все, и увиденное явно доставило ему мало удовольствия….
Особенно нового командира раздражал хрупкий пергамент в руке. Он снова взглянул на дешевые биопластековые пленки, уже разлагающиеся под тающим снегом на его коже, а затем свысока посмотрел воспаленными глазами на триста новобранцев, не способных удержать парадный строй за укрытием.
Увиденное его явно не впечатляло.
Кацухиро был в первом ряду группы – достаточно близко, чтобы расслышать голос офицера над ревом атаки. Сейчас новобранцы были на некотором удалении от стен и яростных орудий Дворца, а «Эгида» принимала на себя большую часть шума