Заблудшие и проклятые

своего брата – Сангвиний был сыт по горло помпезностью Макрейджа, и если он прибудет к Генерал-Фабрикатору с почетной стражей, то она будет минимальной.
СЕМЬ
Конклав предателей
Риски и преимущества
Во славу богов
«Мстительный Дух», орбита Луны, 24-е число, месяц Секундус
– Вы недовольны, Первый Капитан.
Аббадон мрачно нахмурился и посмотрел на Лайака, пока они следовали темными коридорами ко двору Луперкаля.
– Я говорил тебе держаться подальше от моего разума.
Лайак мерзко хихикнул.
– Я не в твоем разуме, кузен – мне это и не нужно, ведь ты ничего не делаешь, чтобы скрыть эмоции. Выражение твоего лица говорит само за себя, и тебе неуютно – ведь ты отнюдь не лучший в игре на ставки…
– Это не игра, Лайак, – прорычал Аббадон.
– Разве нет? Ты думаешь, как игрок – просчитываешь свои ходы и чужие…
– Это война, – раздраженно возразил Аббадон.
– Я не говорю о войне там – я говорю о борьбе, что идёт здесь, – он прикоснулся свободной рукой к своему основному сердцу.
Аббадон резко развернулся на месте, сжав кулак; их маленькая группа остановилась у поворота на развилке коридора. Рабы Клинка выказывали свое недовольство столь явному непочтению к их повелителю, и щели в их броне раздулись, а руки потянулись к рукояткам мечей.
– Давайте, – выплюнул Аббадон, – Рискните.
Безмолвные замерли в напряженных позах. Линзы их шлемов излучали сияние варпа, а пепел кружился вокруг, словно снег.
Лайак захихикал и поднял руку, выпрямив пальцы вверх. Он на мгновение позволил угрозе повиснуть в воздухе, а затем встряхнул своим богато украшенным посохом, и Рабы Клинка подчинились, убрав руки со своих мечей.
– Я говорил тебе, – прорычал Аббадон. – Держись подальше от моего разума.
– У тебя небольшие проблемы со жрецом, Иезекииль? – крикнул Хорус Аксиманд, подходя к группе с примыкающего пути, чтобы присоединиться к ней на пересечении.
– Не забывай, что мне покровительствует сам Магистр Войны, Маленький Хорус, – самодовольно сказал Лайак. – А у твоего брата явные проблемы с верой.
Некогда красивые черты Аксиманда ныне были изувечены, а кожа его лица плохо сидела на черепе. Он вперил гневный взгляд в Несущего Слово. Его продолжали звать Маленьким Хорусом, хотя сейчас он едва ли напоминал Магистра Войны. Эфес его знаменитого меча, «Почтения Павших», выступал над верхней частью силовой установки доспеха.
– Их дары достойны презрения, – произнес Аксиманд. – Но мы вынуждены благодарить сыновей Лоргара за возвращение нашего отца к жизни.
– Мы? – презрительно фыркнул Аббадон на ходу. – Где же остальные? Кибре околачивается рядом с примархом. Он въелся в его окружение, словно неприятный запах – это вошло у него в привычку. Он не покинет Хоруса добровольно, и чего уж, его мозги размякли со времен Бета-Гармона и «возвращения» нашего отца.
Аббадон не мог изменить этого – немощь Магистра Войны потрясла Фалька Кибре до глубины души.
– Тормагеддон?.. Он делает то, что хочет.
От услышанного лицо Аксиманда, казалось, исказилось еще больше обычного.
– И он поддержит эту мерзость при дворе примарха…
– Тогда мы благословлены, – вмешался Лайак. – Ибо Нерожденный явит нам свою милость!
– Я бы предпочел, чтобы он ее являл не в моем присутствии, – с угрозой в голосе предупредил Аксиманд.
– Вы должны принять это, – продолжал жрец. – Вы чемпионы Пантеона и все могущество варпа может принадлежать вам… стоит лишь протянуть руку.
Аксиманд фыркнул сквозь остатки своего носа:
– Я пас. Да и чего уж, в последнее время, благосклонность ваших, гм… «богов» стала неоднозначна. Жиллиман дышит нам в затылок, а Магистр Войны замер в полном бездействии. Разве военачальник, одаренный вниманием столь могущественных сил, стал бы держать своих полководцев порознь, чтобы те не поубивали друг друга? Брифинг будет вестись через гололит! Сбор братьев в одном месте становится слишком рискованным делом для Магистра Войны. Ангрон, который по вашим словам, благословлен богами больше других, приходит в ярость от всего – он не контролирует себя, и это его нормальное состояние, как и дурная привычка убивать всех вокруг себя, – продолжал Маленький Хорус, и голос разума лился из уст дьявольской маски, оставшейся от его лица. – А еще есть Фулгрим, при виде которого Ангрон впадает в настоящее буйство. Верный своей натуре, Фениксиец наслаждается его яростью, разжигая ее только ради собственного удовольствия, что в итоге подвергает опасности всех нас, не говоря уже о благовониях вокруг примарха Третьего, от которых задыхаются смертные, стоит им лишь приблизиться.
Аксиманд на мгновение