Бомбардировка Терры уже началась.Оборона Солнечной системы рухнула под напором могущества варпа и разрушительной мощью армады Магистра Войны. Отныне Луперкаль бросил свои силы на завоевание Тронного Мира.На защитников обрушился свирепый огневой вал артподготовки, по завершению которой рядом со стенами Дворца развернулось сражение, в котором суждено пасть миллиардам.Это бойня за гранью ужаса, ибо даже дышать там почти невозможно – воздух вытеснила отрава и кровь. Всё больше и больше людей гибнет в нескончаемой мясорубке, и, несмотря на все их усилия, укреплениям Рогала Дорна суждено пасть.
Авторы: Хейли Гай
Войны поднялся с трона. Его аура была столь могучей, что члены Морниваля с трудом заставили себя устоять, в то время как Лайак легко преклонил колени. Хорус всегда обладал сверхъестественной харизмой, но ныне это было нечто иное – некое темное величие, что требовало от всей вселенной поклонения перед Магистром Войны.
– Мои братья! – скомандовал Луперкаль. – Внемлите мне!
Один за одним по поверхности зала запрыгали конусы света от гололитических проекторов, разворачивая серые тени и заполняя пространство призрачными изображениями. За исключением самого Хоруса лишь морнивальцы и Лайак присутствовали здесь во плоти.
Первым появился Ангрон. На фоне произошедших с ним трансформаций, изменения Хоруса были незначительными: Пожиратель Миров стал краснокожим гигантом, равным по размерам величайшим слугам Пантеона. Его огромные крылья из изодранной черной кожи были убраны за спину, а кабели Гвоздей Мясника – устройства археотека, имплантированного ему в мозг, когда он был рабом – свисали с головы вокруг выпирающих рогов спутанными металлическими дредами. Дикие желтые глаза таращились с лица, навсегда искаженного ненавистью и яростью, а челюсти, усеянными волчьими зубами, непрестанно издавали щелчки.
Его поступь отражала едва сдерживаемый гнев, что осложняло работу устройствам видеозахвата на корабле Ангрона. Он то пропадал вовсе, то размывался в фокусе, и лишь его лицо оставалось видимым. Если Багряный Ангел и издавал какие-то звуки, то это был исключительно рык.
Следующим был Фулгрим – змееподобное чудовище с фиолетовой кожей, четырьмя руками и ослепительными призрачно-белыми волосами. Оставаясь в поле зрения техники, Фулгрим всегда находился в движении – из-за своей неестественной формы и постоянного беспокойства он время от времени перегружал транслирующий гололит, который полностью выходил из строя, воспроизводя по отдельности то гриву белых волос, то змееподобное тело и насмехающиеся лица, то другие части живого тела, ставшего вместилищем абстрактных ужасов.
– Ну здравствуй, брат, – произнес Фениксиец тоном, полным издевки.
А затем появилось изображение Пертурабо.
Повелитель Железа остался во внешней системе – гораздо дальше от Терры, чем прочие примархи – и его образ был не столь четким, как изображения остальных. Он мерцал, сохраняя форму, словно неприятное воспоминание, всплывшее в памяти. В отличии от своих братьев он сохранил первозданный вид, будучи слишком упрямым, чтобы поклоняться Пантеону, как они.
– Я приветствую тебя, мой Магистр Войны, – торжественно произнес Владыка Железа.
Следом за Пертурабо появился Магнус Красный, возникший в виде психической проекции, по качеству превосходящей возможности изображения гололита. Когда он шел, воздух приходил в движение, и Аббадон даже чувствовал некий чужеродный запах. Несмотря на достоверность картины, то был лишь чародейский обман, что вызывал покалывание на коже и проникал в душу. Циклоп выглядел, словно огр с алой кожей, облаченный в немыслимые драгоценности. Одеваясь в величественные одежды, он пытался скрыть свою истинную измененную сущность – впрочем, ему это не совсем удавалось. Проекция сбивалась, отображая некоторые личины из множества тех, которым Магнус отдавал предпочтение. Алый Король всегда появлялся в различных обликах, но у этого была своя цена – хотя он искусно это маскировал, все лики его образов намекали на испытываемую им боль.
– Братья, – произнес Магнус. – Иезекииль, Маленький Хорус, Фальк, Тормагеддон и ты, жрец… я приветствую вас.
Наряду с центральными фигурами восстания мельком проносились дюжины менее значимых изображений: одни – с телами, другие – с бестелесными головами. Высокопоставленные офицеры, гранд-маршалы, горделивые адмиралы, командиры смертных армий – все они предоставили Хорусу столько силы и мощи, что она превосходила численность Легионов в сотни раз.
Изображение Генерал-Фабрикатора появилось последним среди этой массы призраков. Оно было настолько большим, что поглотило несколько меньших голопроекций. Кельбор-Хал окончательно освободился от забот Марса и занял место своего эмиссара Соты-Нул, что находилась при Хорусе последние годы. Аббадон считал, что это была плохая замена: Сота-Нул была крайне эффективна, в то время как Генерал-Фабрикатор был преисполнен чувства тщеславия. Аббадон сомневался, что Кельбор-Хал знал, насколько сильно его раздутая гордыня оскорбляла Магистра Войны.
Едва все собрались, как Ангрон разразился привычной гневной тирадой:
– Когда мы будем атаковать?! – он сунул часть головы в оборудование визуализации, уменьшив свое гололитическое
