Бомбардировка Терры уже началась.Оборона Солнечной системы рухнула под напором могущества варпа и разрушительной мощью армады Магистра Войны. Отныне Луперкаль бросил свои силы на завоевание Тронного Мира.На защитников обрушился свирепый огневой вал артподготовки, по завершению которой рядом со стенами Дворца развернулось сражение, в котором суждено пасть миллиардам.Это бойня за гранью ужаса, ибо даже дышать там почти невозможно – воздух вытеснила отрава и кровь. Всё больше и больше людей гибнет в нескончаемой мясорубке, и, несмотря на все их усилия, укреплениям Рогала Дорна суждено пасть.
Авторы: Хейли Гай
и на Давине – то, что некогда считалось царством невозможного, теперь стало реальностью…
– Магия должна быть учтена в стратегических расчетах, подобно любому другому аспекту боевых действий. Сражаясь, мы окажем им услугу, но потерпим поражение, если отступим. В любом случае, мы проклянем себя вне зависимости от наших действий.
– Древняя поговорка, – произнес Ралдорон.
– Но подходящая, – подметил Азкаэлон.
– Призывники храбро сражаются, – добавил Ралдорон. – Они держатся и каждый раз отбрасывают противника, хотя их число уменьшается с каждым днем. Я все чаще вынужден отдавать приказы орудиям на стенах, чтобы прикрыть тот или иной оперативный участок. Сожалею, что мы не можем спуститься сами, дабы помочь им, но я понимаю причины таких приказов…
– Лорд Дорн запретил мне сражаться за стенами, – многозначительно промолвил Сангвиний. Он обратил свой грустный и благородный взор на свиту. – Но он не запрещал нам выходить наружу.
– Повелитель?..
– Давайте спустимся со стены. Я хочу пройти среди них. Хочу увидеть войска. Хочу сказать им, как важен их героизм.
– В данный момент нас не атакуют, – задумчиво произнес Ралдорон. – Враг у Врат отсутствует, но обстрелы происходят внезапно…
– Есть и другие факторы, – Азкаэлон встал перед своим примархом. – На линии укреплений были мятежи.
– Ты предполагаешь, что я, сын Императора, буду бояться подданных моего Отца? – спросил Сангвиний.
– Вы не бессмертны, мой повелитель, – тихо ответил Азкаэлон.
По мере приближения смерти Сангвиния всех Кровавых Ангелов охватило предчувствие того, что примарх может вскоре покинуть их. Это ощущение словно бы поселилось в сердцах сыновей Ангела и в их душах, и слова Азкаэлона повисли в зале, словно умирающее эхо погребального колокола.
– Пустое! – улыбнулся Сангвиний, – Сегодня я не умру. Собери дополнительную стражу из легионеров, если тебе от этого станет легче, но я выйду за стену, Азкаэлон.
Внешние укрепления Дворца, Стена Дневного Света, секция 16-ать, 7-ое число, месяц Квартус
Кацухиро был там, когда Ангел спустился с далеких вершин в склизкую грязь внешних укреплений. Он появился внезапно, пройдя среди них, словно нечто из сновидений, и покинул прежде, чем они осознали реальность происходящего.
Сангвиний был облачен в золото, и он был великолепен. Когда человек долго пребывает в одних и тех же условиях, он начинает воспринимать их как должное – и неважно, если они невыносимы. Кацухиро забыл, как выглядела чистота – уж очень давно он был среди крови и разрушений, где плоть была покрыта слоем измельченного камня, но вид примарха напомнил ему об этом.
Вначале Кацухиро услышал крики изумления – он обернулся в противоположную сторону от ничейной земли, увидев мягкое свечение, а затем и самого Сангвиния. Тот стоял за разрушенным валом, на виду у неприятеля. В обломках десантных капсул были снайперы, но примарх их игнорировал.
Орудия стен вели огонь по осадному лагерю и укреплениям, которые с каждым днем все больше разрастались вокруг Дворца. Ответные обстрелы велись со всех позиций противника: орбитальные батареи не прекращали бомбардировку, равно как и вражеский флот, и снаряды периодически разрывали мерцающие пустотные щиты, чтобы оставить после себя кратеры в оборонительных укреплениях. Рев осады был тяжелым – менялся он лишь когда враг концентрировал всю свою мощь на внешних линиях обороны и все превращалось в сплошной хаос мигающих огней и первозданного ужаса.
Опустилась тишина. Хотя пушки продолжали вести огонь, их неистовство было каким-то образом ослаблено присутствием примарха.
Мужчины и женщины падали на колени перед Сангвинием, когда тот проходил по линии укреплений. Его окружение из адъютантов, знаменосцев, и охранявшая его золотая крылатая элита воздействовали на окружающих почти также, как и примарх. Ропщущие умолкли. Страх исчез. Грязные руки протянулись, дабы коснуться Повелителя Ангелов. Его воины двинулись вперед, чтобы оттолкнуть солдат назад, но Сангвиний всего лишь слегка приподнял руку и стража отступила. Женщина-солдат первой осмелилась протянуть пальцы к его крыльям. Перья непроизвольно дернулись, но Сангвиний не шелохнулся и позволил дотронуться до себя.
Другой человек вышел вперед, а затем еще один, пока толпа не окружила Великого Ангела: руки тянулись к нему, словно это были руки верующих из забытых времен, что хотели дотронуться до своего идола.
Кацухиро видел, что Сангвинию было не комфортно. Примарх держал свое идеальное лицо нейтральным настолько, насколько мог, но его выдавали плотно сжатые губы и взгляд, направленный вдаль поверх просящих, что
