Заблудшие и проклятые

окружили его. Как и все прочие, Кацухиро был очарован и двинулся навстречу примарху – ноги словно сами по себе потащили его сквозь грязь. Сияние Ангела коснулось солдата – он ощутил покой на сердце и спокойствие в уме, и понял, что его страхи исчезли. Боль и холод, от которых он испытывал тошноту, ненадолго стихли, и на мгновение Кацухиро почувствовал снова себя… целым?
Окруженный грязью и отчаянием, Сангвиний сиял чисто, словно солнечный свет, отраженный от снега.
А затем все закончилось.
Свет потускнел. Стража Великого Ангела двинулась вперед и мягко, как только могла, оттеснила плачущую толпу назад, чтобы Сангвиний мог обратиться к ним.
– Будьте храбрыми, дети Терры, – начал он. – Ваше мужество и стойкость духа – вот что необходимо в этой войне, и от имени моего брата Рогала Дорна и Императора Человечества я благодарю вас!
С этими словами он двинулся дальше, а его сыны в багряных доспехах настороженно маршировали по периметру. Их сабатоны были выпачканы в грязи, но Сангвиния она не коснулась – а, быть может, это была иллюзия. Примарх был в равной степени видением и существом из плоти, и подобно любым другим грезам, он был неприкасаем и не тронут грязью земного мира.
Кацухиро смотрел, как уходил примарх. Его переполняли радость и благоговение.
– Ты здесь! – человек с сержантскими нашивками, пришитыми к гражданской одежде, обратился к Кацухиро. Он слишком сильно старался скрыть свои эмоции, вероятно, злясь на собственную восторженную реакцию на примарха – ни один человек не смог бы не отвлечься от исполнения своих обязанностей, когда рядом был Сангвиний. – Прекрати пялиться. Капитан Джайнан ищет добровольцев, – он осмотрел Кацухиро с ног до головы. – Ты немного маловат, но, думаю, вполне подойдешь для этого.
Джайнан был тяжело болен.
Кацухиро не был единственным солдатом, чувствующим себя нездоровым: по рядам призывников прошлось множество мелких заболеваний. Кашель, простуда и жалобы на пищеварение накладывались на страдания от поражения радиацией. Ничто из этого не приводило к молниеносному летальному исходу, но каждый недуг подтачивал решимость мужчин и женщин на внешних укреплениях, делая их существование все более невыносимым, и всякое страдание повышало шансы на то, что они дезертируют. Но Джайнан был болен по-настоящему: капитана приподняли в самодельной кровати, занимающей помещение бункера. Часть крыши была снесена прямым попаданием – разрыв заделали гофрированной обшивкой. Стены были почерневшими, и Кацухиро не мог перестать смотреть на отпечатавшиеся следы: слишком уж много было сажи от сожженных человеческих тел.
Но это было укрытие, а Джайнану оно было необходимо. Его глаза стали красными и опухшими, нос впал, а кожа – еще более нездорового серого цвета, чем раньше. Во рту появились раны, а дыхание было отвратительным, хотя Кацухиро никогда не был к нему ближе расстояния вытянутой руки: зловоние, исходившее от капитана, заполняло все замкнутое пространство.
Кацухиро прибыл, разыскивая Доромека. Ранникан и таинственная женщина уже присутствовали: она и Доромек страдали от голода, но в меньшей степени, чем остальные.
Джайнан прочистил горло перед тем, как заговорить: даже легкое першение перерастало в ломающий ребра кашель. Когда капитан закончил, он быстро заговорил на тот случай, если его вновь скрутит приступ.
– Исполняющий обязанности лейтенанта Доромек предложил тревожащий меня вариант. Есть туннели… Есть… – он провел рукой по своему лицу. – Доромек, объясни.
– Суть проста, – сказал снайпер, поправляя свое оружие на плече. – Под полем битвы есть туннели снабжения, идущие от второй линии к бастионам. Некоторые из них были вскрыты бомбардировками и они могут дать противнику путь за наши оборонительные линии. Думаю, мы должны их проверить.
Глаза Джайнана закрылись.
– Ты хороший человек, Доромек… настоящая находка. Так и есть. Мне нужно, чтобы кто-нибудь пошел в туннели и посмотрел, что осталось. Чтобы… – капитан сделал глоток. Его бледные губы дрожали. – Убедиться, нет ли угрозы.
Он изо всех сил старался говорить, но снова закашлялся. Через влажное от мокроты дыхание он сумел выдавить:
– Свободны! Будьте осторожны…
Прежде чем он скорчился, ему поднесли миску; изогнувшись пополам, капитан испустил из себя поток рвотной массы с красными прожилками.
– Что с ним не так? – спросил Кацухиро Доромека. – Это ведь не отравление радом? – встревоженно добавил он.
Они все в какой-то степени пострадали от этого. Таблетки антирада сдерживали худшие эффекты, но Кацухиро пребывал в ужасе с того дня, как они перестали действовать.
– Нет, это лагерная