Заблудшие и проклятые

болезнь, – произнес Ранникан.
– Что ты об этом знаешь? – спросил Доромек. Он легко шагал по грязи. Женщина, Миз – Кацухиро слышал, что Доромек называл ее так – была еще уверенней. Худолицый Ранникан перебегал, топая своими маленькими ногами, словно мышь. Только Кацухиро изо всех сил старался на каждом шаге вырвать свои сапоги из вязкой земли.
– Ты же никогда раньше не был на войне, Ранникан, – хмыкнул Доромек.
– Был. Я сражался на пяти мирах за Императора.
Кацухиро посмотрел на него с небольшим изумлением.
– Я родился подонком в улье и сейчас я подонок из улья, но между «рождением» и «сейчас» я был солдатом, – сказал с гордостью Ранникан. – Я видел, как люди постоянно болеют!
Он усмехнулся, а затем закончил:
– А потом умирают.
– Мерзкая история, – произнес Доромек. – Ты настоящая ульевая крыса. Впрочем, здесь, как это ни ужасно, у нас есть лекарства – вот почему вы все еще не умерли от радиации.
– Они останавливают воздействие рада, но что на счет остального? Медикаменты не делают ничего хорошего! – вставил Кацухиро.
– Знаешь, Кацухиро, ты мне нравишься, но тебе нужна вечность, чтобы наверстать упущенное. Точно, медикаменты никак не действуют. Эти болезни – кашель, насморк и расстройство желудка. Они вызваны вирусами и бактериями – их нельзя искоренить. Поэтому-то препараты и не работают.
Они уходили с линии фронта в сторону второй линии. Бастион-16 маячил громадой справа от них.
– Хорус использует против нас микробы?
– Ну, теперь ты ближе к пониманию истины, – усмехнулся Доромек. – Возможно.
– Я чувствую себя ужасно… почему ты все еще такой здоровый? – поинтересовался Кацухиро.
– Естественная жизнестойкость, – без тени шутки ответил ему товарищ.
– Всем тихо! – огрызнулась Миз. Она выдвинулась вперед, направившись к разрыву во второй линии обороны. Изогнутые и скрученные куски пластали вздымались вверх, словно ветви шиповника, вокруг пролома.
– Почему ты позволяешь ей так с тобой разговаривать? – спросил Ранникан. – Если бы моя женщина так со мной трепалась, я бы ее выпорол.
– Что ж, это объясняет отсутствие у тебя женской компании. И она не моя женщина. Я едва ее знаю.
– А я думаю, да, – хитро произнес Ранникан. – Думаю, ты знаешь ее гораздо лучше, чем говоришь.
Доромек хмыкнул.
– Ну, и что я могу сказать? Мое сердце не может устоять перед милым личиком, но не более того. Я знаю ее не больше, чем тебя.
– Что думаешь о примархе? – вклинился в разговор Кацухиро, пытаясь найти что-нибудь позитивное за день.
Доромек пожал плечами.
– Что он дал тебе ощутить?
Кацухиро несколько огорчило, что вопрос обсуждения выстроился вокруг него, но все равно ответил:
– Радость и благоговение.
Они спустились по склону кратера, который образовался из воронки снаряда. На дне плескалась грязная вода. В этот момент Доромек оглянулся назад:
– Это ведь не все, верно? Да ладно, мы все тут боевые товарищи. Будь честен.
– Я почувствовал… печаль, – неловко произнес Кацухиро. – Пустоту…
– Ничтожность?
Кацухиро кивнул. Они вошли в сеть окопов между первой и второй линиями. Большинство участков были разрушены и брошены.
– Они делают это… Они и их сыны. Я спрашиваю себя, а почему Император вообще их создал?.. – отозвался Доромек.
Миз была далеко впереди, и он говорил свободнее, когда она его не слышала.
– Император всегда говорил, что они должны защищать нас, а люди снова станут во главе Империума, когда все закончится. Но зачем создавать что-то столь могущественное и невероятное для рода людского?..
– О-о-ох, это измена, – шутливо протянул Ранникан.
– Заткнись, – лениво огрызнулся Доромек.
– А он прав, Ранникан, – добавил Кацухиро. – Я и не знаю, что думать. Я почувствовал себя таким ничтожным, когда увидел Сангвиния…
Он прошел несколько шагов в молчании.
– Это их война, – быстро добавил Кацухиро. – А мы просто им мешаемся под ногами.
Доромек кивнул, соглашаясь:
– Вот и я про это.
«Эгида» болезненно загудела над головой. Снаряд пронзил энергетическую мембрану и с убийственной жестокостью погрузился в землю, рассеивая войска ужасающим воем. Он впился в грязь и камень в нескольких метрах от первой линии и сдетонировал, подняв секцию внешних укреплений вверх в обжигающей вспышке. Кацухиро и остальные ударились о землю за мгновение до взрыва. Он прикрыл руками голову – везде летали осколки и мусор.
Группа поднялась. Вокруг кричали люди. Новые трупы ожидали своей очереди, чтобы их загрузили в телеги сервиторов-санитаров и отправили в трупные ямы. Кацухиро беспомощно посмотрел