Бомбардировка Терры уже началась.Оборона Солнечной системы рухнула под напором могущества варпа и разрушительной мощью армады Магистра Войны. Отныне Луперкаль бросил свои силы на завоевание Тронного Мира.На защитников обрушился свирепый огневой вал артподготовки, по завершению которой рядом со стенами Дворца развернулось сражение, в котором суждено пасть миллиардам.Это бойня за гранью ужаса, ибо даже дышать там почти невозможно – воздух вытеснила отрава и кровь. Всё больше и больше людей гибнет в нескончаемой мясорубке, и, несмотря на все их усилия, укреплениям Рогала Дорна суждено пасть.
Авторы: Хейли Гай
схватку на своих условиях. Гвардия Смерти предпочитала наступать дисциплинированными рядами, подавляя противника огнем в ближнем бою: они просто-напросто сминали своих врагов, с мрачным стоицизмом принимая ответные удары. Хан отказал им в привычной тактике: мечась между сынами Мортариона, он перемещался по их рядам еще до того, как легионеры успевали построиться.
Джагатай сражался непредсказуемо, отбросив наступление врагов, которые справедливо предполагали, что Боевой Ястреб захочет вернуться во Дворец. Примарх атаковал, отбрасывая назад Гвардию Смерти, и рассекал ее строй по диагонали, но узор передвижений неминуемо загонял Хана в оборону: он наступал на пятьдесят шагов вперед, чтобы расстроить боевые порядки противника, после чего был вынужден откатываться на пятьдесят один шаг назад.
Ярость Хана вдохновила бы тысячу бардов, будь у тех возможность ее узреть. Туман принуждал примарха бороться в одиночестве: он не имел никакого доступа к тактическим данным и стоял лицом к лицу с Гвардией Смерти, в то время как его вокс и радиоответчик были заглушены снарядами – постановщиками помех. Враги гибли дюжинами – ни один из них не мог сравниться с Боевым Ястребом, и хотя Хан сражался, словно бог из древних легенд, но он был всего лишь одним воином, что стоял против целой армии – а ведь даже сыновья Императора не были неутомимыми и не имели бесконечной удачи в бою…
Первый удар пробил его броню после сорокового убийства. Один из сыновей Мортариона ударил Джагатая сзади в колено, пока тот сражался с четырьмя воинами впереди. Оружие, которым он пытался убить примарха выглядело, словно обычный боевой нож, но настойчивость и упорство помогли легионеру пронзить сочленение доспеха. Хан ощутил удар, словно гневное жгучее жало, и нападавший поплатился за это своей жизнью. Джагатай прыгнул назад, держа в руках талвар, и дарованная Императором сила обрушилась на разлагающийся керамит и позеленевшую голову под ним. Примарх гневно взревел, нанося удар, разрубивший нагрудники предателей, и отбросил нападавших назад: трое погибли в буре разрушительных молний – их внутренности открылись химическому туману – четвертый потерял левую руку, а пятый получил удар по голове, который развернул Гвардейца Смерти и сбил с ног. Хан прикончил бы и его, но вместо этого потянулся к поврежденному левому колену, пытаясь вытащить застрявший в доспехе нож.
При первой попытке избавиться от пробившего колено клинка его пальцы соскользнули с окровавленной рукояти, а вторая была сорвана новой атакой.
Нож вонзился в плоть Хана сантиметров на семь в глубину, не больше, лишь слегка оцарапав сустав – а он получал опасные ранения от куда более смертоносного оружия и продолжал сражаться. Надеясь, что улучшенная физиология поможет притупить боль, Хан рванулся вперед, но в этот момент почувствовал, как сила покидает его тело вместе с кровью, которая не желала останавливаться.
Умер еще один легионер, а затем ещё. Гвардия Смерти осыпала Джагатая взрывчаткой: XIV-ый Легион обстреливал свои собственные войска, отчаянно жаждая умертвить примарха. Хан гадал, видел ли Мортарион происходящее и не он ли мрачно приказал своих сыновьям убить Ястреба, чего бы это ни стоило – в поступке чувствовался бездушный прагматизм, присущий Повелителю Смерти.
Туман закружился вместе с огненным дождем, поднимаясь вверх и открывая взору орду воинов в грязно-белом и зеленом. Жар распространился от ножа, пронзившего плоть примарха, заражая кровь лихорадкой. Непокорный, Хан все еще боролся, но тревога коснулась его сердца: никогда за всю свою жизнь он не страдал от недугов, но отчего-то Джагатай сразу же инстинктивно распознал надвигающуюся болезнь. В конце концов, в каком-то смысле он был человеком. Кости ломило так, словно они были погружены в лед, а плоть пылала, подобно горну, в то время как со лба капал пот. Хан взглянул на испорченных сыновей своего брата и задумался, насколько же ужасен был пакт с темными силами, что изменили Гвардию Смерти и дали ей силу, способную отравить примарха?..
– Мортарион! Что ты наделал?! – закричал Боевой Ястреб.
Ответом ему было только молчание.
Тело примарха боролось с инфекцией. В иные моменты наступало облегчение, но оно стремительно угасало, когда яды клинка преодолевали каждое ухищрение, которое разыгрывала защита его искусственной физиологии. Джагатай снова схватился за нож – его огромный талвар уничтожал предателей, но у примарха не хватало времени, чтобы вынуть из раны отравленное лезвие – оно слишком крепко засело в его плоти, а рукоять была слишком тонка для пальцев Хана.
К горлу подступила волна желчи. Конечности Ястреба дрожали. Он замедлил шаг. Враг подбирался
