Бомбардировка Терры уже началась.Оборона Солнечной системы рухнула под напором могущества варпа и разрушительной мощью армады Магистра Войны. Отныне Луперкаль бросил свои силы на завоевание Тронного Мира.На защитников обрушился свирепый огневой вал артподготовки, по завершению которой рядом со стенами Дворца развернулось сражение, в котором суждено пасть миллиардам.Это бойня за гранью ужаса, ибо даже дышать там почти невозможно – воздух вытеснила отрава и кровь. Всё больше и больше людей гибнет в нескончаемой мясорубке, и, несмотря на все их усилия, укреплениям Рогала Дорна суждено пасть.
Авторы: Хейли Гай
все ближе, подобно стайным хищникам степей Старой Земли, которые подкрадывались к могучим зверям тех времен.
Следующий удар Хана был столь слаб, что легионер Гвардии Смерти без труда его отразил. Руки, облаченные в зеленые, словно водоросли, латные перчатки, схватили примарха за предплечье. С гневным ревом Джагатай вырвался на свободу и какое-то время непоколебимо стоял, пока предатели не бросились вперед, рубя и коля его изуродованным оружием, и повалили на землю.
«Хан ханов заканчивает свои дни», – подумал Боевой Ястреб, – «Но не в море травы, не в последней славной атаке, а истерзанный и поваленный на грязную землю… ».
Сыновья Мортариона боролись с Джагатаем: грязные отравленные клинки проделывали борозды в керамите его лат, пока легионеры пытались добраться до суставов рук и ног, шеи или паха, ползая по нему, как паразиты. Примарх сбросил предателей один раз, затем второй, но в третий его полные мучений телодвижения едва ли можно было назвать рывком. Тело Хана пылало от заразы внутри.
Силы покидали Ястреба.
Создание грязных богов – нет, более этот легионер не был творением Императора – вышло вперед с огромным ржавым топором, готовясь нанести последний удар.
Удара палача.
– Я – Джагатай–Хан! – закричал примарх, и пыл его слов заставил отпрянуть врагов. – Я Джагатай-Хан, верный сын Императора, и я славно ездил верхом!
Топор взметнулся вверх, к самому небу, и замер. Никогда более ему не суждено было опуститься на голову Ястреба, ибо легионер, поднявший его, упал навзничь.
Его обезглавленный труп повалился под тяжестью вскинутого оружия.
Реактивные мотоциклы прорвались сквозь едкий туман. Воздух наполнился шумом двигателей и голосами чогорийцев.
– Хан! Хан! К Хану!
Воин Орду соскочил со своего жеребца. Импульс его прыжка превратил чогорийца в живое оружие, которое взбороздило грязные ряды выводка Мортариона. Белый Шрам был сражен, когда попытался подняться, разрубленный на части ржавыми тупыми клинками, но воин сделал свое дело.
Его генетический отец был спасён.
Хан вырвался из-под груды воинов Гвардии Смерти. Его талвар снова вспыхнул молниями. На этот раз Джагатай крепко сжал рукоять ножа, торчащего из его ноги, и выдернул клинок из колена.
Когда источник инфекции был извлечен, тело Боевого Ястреба удвоило усилия, пытаясь излечиться от болезни. Зараза боролась с ненавистью предателя: она пыталась уничтожить Хана на клеточном уровне, но свет древних знаний сиял из каждого завитка генокода примарха. Поражение болезни было неизбежно.
Все еще слабый, все еще дрожащий, Хан снова перешел в наступление.
– Моя Орду! Моя Орду! Ко мне! Ко мне! Чогорис зовет вас! Скачите ко мне!
Над головой проносились реактивные мотоциклы, и сдвоенные болтеры буквально разрывали врагов. Гнилые органы взрывались внутри ржавых доспехов, и сыновья Мортариона падали навзничь. «Лэндспидеры» закружились, испаряя Гвардию Смерти мелтаганами и рассекая ряды огнем тяжелых болтеров.
Легионеры Повелителя Смерти обратили свое внимание на новых противников. Отступив от Хана, они выстроились в линию и открыли огонь, плотностью которого Гвардейцы Смерти добились того, что не мог бы сделать прицельный огонь: реактивные мотоциклы падали с неба, оставляя от воинов Орду лишь следы пламени и крови, а выбитых из седел Белых Шрамов пригвождали к земле и умерщвляли.
Хан оставил танцевальные финты и обманные маневры. Теперь он твердо намеревался пробиться прямо к Стене.
Туман рассеялся.
Между Дворцом и примархом в три шеренги выстроилась рота Гвардии Смерти, сжимая с болтеры в латных перчатках. Некоторые пали под огнем болтов и снарядов, летящих со Стены, но ряды легионеров смыкались каждый раз, когда кто-нибудь из воинов погибал. Позади них бушевали проклятые смертные последователи Хоруса: их количество не поддавалось счёту, но большинство предателей уже были полумертвыми от смертельного газа – впрочем, они продолжали идти вперед, движимые лишь одной ненавистью.
Джагатай-Хан вскинул меч, салютуя, и приготовился умереть.
– Бросок в пасть смерти… Вызволенный на свободу, чтобы вновь нырнуть в нее по своей воле, – промолвил примарх. – Я приветствую смерть с улыбкой на лице.
Голос Сангвиния прорезался сквозь густой туман и сразу затих, словно его там и не было:
– Мой брат, мой брат! На помощь моему брату!
***
Кацухиро делал выстрел за выстрелом. Оставив Астартес-предателей для Кровавых Ангелов, он уничтожал мутантов, заражённых и смертных солдат. Когда раздался зов, все сыновья Сангвиния посмотрели в сторону тумана и последовали за чем-то,
