Забудь меня. Если сможешь

— Максим, я должна рассказать тебе о том конверте, из-за которого я…
— Нин, я все уже знаю, — спокойно перебил Авдеев.
— Знаешь? – не без удивления, уточнила девушка, — но как…?
— Я видел и конверт и все то, что было в конверте, — вновь повернувшись к Нине, грустно ответил Максим, и, заметив в глазах любимой вспыхнувшие огоньки удивления, быстро пояснил, — мне Наталья рассказала кое-что о первоначальных замыслах небезызвестных тебе личностей, и я нашел письмо в твоем рабочем столе.
— И что ты…? – на полуслове замолчала Белецкая.
— Я? – резко поднявшись, Макс пересел на диван, упираясь локтями в колени, и закрывая лицо руками, — понял, почему ты так поступила. Наверняка на твоем месте, вряд ли можно было поступить по-другому…
— Нужно было все тебе сразу рассказать, — предположила девушка, робко положив руку на плече Макса, — в этом была моя ошибка. Я должна была сама тебе обо всем сказать…
— Да какая разница? – вновь прикрикнул мужчина, подхватившись, — теперь это уже все равно! Неважно, как я это узнал! Важно, что я узнал, понимаешь! Я всю жизнь жил в неведении! Все эти годы считал отцом, человека, который в итоге оказался предателем! Сначала он убил моего настоящего отца, а потом… потом более двадцати лет жил, притворяясь идеальным отцом семейства. А в итоге довел до смерти и мою мать! Я даже не понимаю, как мне вести себя дальше? Что чувствовать? Как ко всему этому относится? – заметавшись по квартире, повторял Авдеев, — Я не знаю! Я даже боюсь представить, что все это правда.… А ведь это правда. Понимаешь? Это правда!
— Максим, но может… — мгновенно соскользнув с дивана, Нина подбежала к любимому мужчине, пытаясь успокоить его, — может это все ложь? Происки Громова, Виктории?! Они ведь на многое способны, и им плевать на чувства других!
— Я не знаю, Нин! Не знаю, — повернувшись к девушке, Макс неожиданно обхватил ладонями её лицо со словами, — все выглядит слишком убедительно для лжи.
— А документы? – медленно переводя взгляд с взволнованного лица мужчины на пульсирующую, от волнения, в бешеном ритме, жилку, на его шее, и обратно, спросила Нина.
— Пока не знаю, — неуверенно пожал плечами мужчина, — перед тем как поехать к Громову, я заехал к своему юристу. Он пока мало что понял. Для того чтобы более детально все изучить, необходимо побольше времени, но на первый взгляд все выглядит более чем убедительно. Да и я почему-то уже почти не сомневаюсь в их достоверности. Кажется, что недостающие в мозаике элементы начинают всплывать и складываться в определенную картину.
— Ты так думаешь? – осторожно уточнила Белецкая, приобняв Максима за талию.
— Нин, но посуди сама, — резко отстранившись, стал размышлять Авдеев, — издательство несколько лет балансировало на грани распада, выпуская непонятные издания. Все это время мы жили в Праге, ни сном, ни духом не помышляя о том, что же с прежним семейным делом. Потом неожиданно появляется шанс его выкупить. Ведь даже не смотря на то, что оно было в жутком состоянии, законно провернуть сделку было просто невозможно. Во-первых, слишком короткие строки. А во-вторых, для этого реально нужны были приличные деньги. Да, какой никакой, у отчима в Чехии был бизнес, но на эти деньги нельзя было прибрести столь крупное издательство, пускай и запущенное до невозможности. Не в нашей стране. А я что-то не припоминаю, чтобы нам приходилось в те времена в чем-то отказывать себе. Итог один – сделка была заключена не без помощи подставной фирмы и кредита на эту самую фирму.
— И что теперь будет?
— Надеюсь, что ничего серьезного, — тяжело выдохнул Макс, — как бы там не было, и пускай я сейчас владелец издательства, я не имел ни малейшего понятия обо всем этом. Плюс, во время заключения сделки я вообще был несовершеннолетним.
— А судебная ответственность со всеми вытекающими? – вспоминая слова Громова, не могла не спросить девушка.
— По идее, максимум придется выплатить тот кредит, — отмахнулся Авдеев, — сумма, скорее всего, не маленькая, но как-нибудь выкрутимся, не в первой.
— Хорошо, с этим понятно. А с остальным, что ты… что мы будем делать? – не унималась Нина. В мыслях все еще звучали слова Громова о том, что будет, если она его не послушается. О том, что о прошлом семейства Авдеевых-Старшова из средств массовой информации узнает вся страна. Причем о тех событиях, о которых предпочтительно не знать вообще никому.
— Ничего, — уверенно отрезал Максим, — если Громов настолько сволочь, то, что тут поделаешь. Мне бы самому разобраться, правда ли это, а и лишь затем я смогу понять, как мне решать эту проблему в дальнейшем.
— Максим, — усаживаясь обратно на диван, робко протянула Белецкая, решаясь задать самый сложный и волнующий на данный момент