Три года назад она сбежала из родного города, надеясь начать новую жизнь и забыть того, кто разбил её сердце, навсегда изменив её… Но вернувшись обратно, судьба снова сводит их вместе. Первая встреча с ним, вновь поднимает наружу, как ей казалось давно утраченные чувства… Но память о том, что он когда-то сделал с ней, не позволяет ей чувствовать к нему что-то большее, нежели ненависть… Вот только сейчас он совсем другой… Но ей понадобиться много времени, чтобы понять насколько разными людьми является тот мужчина из прошлого, принесший одни страдания, и тот, кто вновь пытается возродить в её сердце веру и способность любить…
Авторы: Михалина Юлия
в этот раз слова Виктории были правдой, бросится к кабинету отчима. С трудом разбирая, что творит, Максим с безумными горящими глазами перерывал старые бумаги, что спустя почти три года, все так же лежали на местах. Авдеев так до конца и не понимал, что ищет. Какой-то блокнот, записи… Но что за блокнот, что за записи, он не имел ни малейшего понятия. Но ощущение, что может узнать там правду, не отпускало, и с силой давило изнутри, терзая сердце на мелкие кусочки.
Лихорадочно перебирая вещи на столе, роясь в тумбочке, посреди бумаг во второй, а затем и в третий раз, мужчина в мыслях отчаянно молился, чтобы история с подстроенной аварией отца Старшовым была не более чем больной фантазией Виктории. В этот момент, Максим готов был отдать многое, только бы не узнать разрушающей правды. Только бы эта правда не оказалась настолько болезненной. Он мог простить многое. Мог на многое закрыть глаза. Просто принять сложившуюся ситуацию, как должное, и уже не подлежащую изменению… Мог бы. Но только не страшную правду о том, что все эти годы жил не просто во лжи, а жил в грязном, беспощадном и невыносимом вранье, которое сломило и разрушило жизнь не одному человеку…
Максим хотел единственного – не возненавидеть отчима до такой степени, чтобы желать ему гореть в самом жестоком и палящем исчадии ада… Чтобы авария отца была всего лишь жутким стечением обстоятельств…
На мгновение зажмурившись, Максим небрежно растрепал волосы на затылке, уже теряя всякую надежду, что-то отыскать. Все, где только можно было спрятать какие-то важные записи, было перерыто. Но внезапно и неожиданно для самого мужчины, ему на глаза попался небольшой ключик, что, спрятавшись за пепельницей, был так сразу и не заметен для постороннего глаза. Покрутив перед глазами странную вещицу, Авдеев вдруг понял, что этот ключ очень похож на ключик от столика… Но все ящички открывались и без ключика. Правда, за исключением одного единственного, что выдвигался лишь в том случае, если проделать маневр с подцепливанием его изнутри другого ящичка.
Бросившись опять к столу, Макс, быстро открыл нужный ящик, который, ко всему прочему, выдвигался не до конца, и застыл, понимая, что там внутри было вделано еще одно, потайное, отделение, что замыкалось на ключ. Именно на этот ключ.
С неким предвкушением, нетерпением и одновременно страхом, мужчина быстро открыл ящик, и практически не удивился, обнаружив там небольшой блокнот в кожаном переплете. Причем блокнот был далеко не новым, и скорее всего, хранился со времен советского союза.
Медленно опустившись на кресло, Максим дрожащими пальцами открыл блокнот, и застыв, понимая, что это не просто записи. Это своего рода… дневник? Похоже, именно так. Дневник отчима. С одной стороны, неожиданность. А с другой… Максу уже открылось столько странных тайн, что эта была не такой уж и неожиданностью…
Перелистывая страницу за страницей, почти не вчитываясь в смысл слов и фраз, Авдеев лишь с удивлением отмечал для себя даты записей. 1978, 1979, 1982, 1984… и так вплоть до 2008. Выходит, что это был даже не дневник, а скорее ежегодник. И как еще можно назвать подобное?
Вернувшись вновь на первую страницу, мужчина, выбирая глазами обрывки фраз, с каждой новой страницей, все крепче сжимал ладони в кулаки, уже полностью осознавая правдивость истории, но все еще надеясь прочесть в конце фразу о том, что это всего лишь шутка… фарс… выдумка… Но не выдумка! Не фарс! И даже не злая шутка! Правда! Все, правда! От первой до последней строчки! Жестокая, страшная, щемящая до слез, но именно, правда…
Подскочив с кресла, Максим со злостью отшвырнул на стол дурацкий дневник, и резким движением сгреб все содержимое стола, что с шумом падающих бумаг и грохотом керамических статуэток, полетело на пол, безжалостно разбиваясь вдребезги. Так же, как в очередной раз вдребезги разбивалась жизнь Максима.
Сцепив с силой зубы, Авдеев со злостью пошипел:
— Ненавижу! – при этом сметая на пол теперь уже многочисленные книги со шкафов, что находились по обе стороны стены.
— Максим? – тихий, обеспокоенный голос сзади, заставил мужчину в один миг застыть на месте, накрывая с головой внезапной и чересчур давящей тишиной. Нина. Со своими проблемами, заботами он совсем забыл о том, что любимая девушка все это время находилась где-то во дворе. Ждала. Возможно, беспокоилась. Нет, не возможно, однозначно беспокоилась. Это было слышно по её тихому голосу, тяжелому и громкому дыханию. Такому, словно, она бежала откуда-то.
А Нина действительно бежала. Те десятки минут, пока Виктория была в доме, девушка не находила себе места, измеряя шагами беседку, а потом и весь сад, делая вид увлеченного рассматривания территории. Но думала
