Забудь меня. Если сможешь

сладость губ… все было безразлично. А сейчас, когда Максиму так это необходимо, они поменялись ролями, и Нина изо всех сил проявляла упрямство и продолжала сопротивляться. Хотя… нет. В одно мгновение Максим почувствовал, что Нина вот-вот сдастся и ответит на поцелуй, обнимая его своими маленькими ручками… Максим, почти расслабился, ослабил хватку и тут же почувствовал, как Нина со всей силы оттолкнула его от себя. В этот момент девушка была похожа на боевого петушка. Разгоряченная от не совсем взаимного, но не менее страстного поцелуя. Её ноздри вздымались от злости, а в глазах плясало гневное пламя, смешанное с чем-то похожим на страсть. Да после этого Максиму захотелось еще больше прижать эту, казалось бы, воинственную, но на самом деле такую хрупкую девушку. А он, как придурок, вместо этого, не придумал ничего лучше, кроме как спросить считает ли она его по-прежнему выхухолем. Но все же её реакция того стоила. Её обжигающий взгляд, готовый пригвоздить мужчину к полу, потом с одной стороны такой неожиданный, но в то же время ожидаемая пощечина. Если бы Макс не видел, что перед ним хрупкая девушка, то никогда не подумал бы. Таким сильным был этот удар. Но Авдеев был готов выносить снова и снова подобные удары, только бы Нина была с ним… А потом её побег. Да после всего этого Максим был уверен, что, по меньшей мере, Нина к нему не безразлична. Иначе к чему подобное поведение?
Вчера Авдеев решил дать Нине перерыв и время подумать, а сейчас он об этом уже крепко жалел. Новость от Киры об увольнении его просто ошарашила. Неужели таким способом она решила сбежать от него? Скрыться? Или же действительно решила, что её миссия в этому журнале выполнена и достаточно этой статьи? Какая же она глупая.
Нет, Максим не должен допустить её увольнения. Кира не заберет документы и Нине самой рано или поздно придется прийти в издательство за документами. Вот тогда Авдеев и скажет, что не отпустит её никогда и ни за что. А если она не придет вообще? Или придет не так скоро, как следует? Тогда все это будет выглядеть не с лучшей стороны. Будет странно, почему Максим держит в издательстве такого сотрудника. Да и захочет ли тогда Нина сама остаться? Нет, он не может так долго ждать. Оставаться в неизвестности. Нужно что-то делать.
Недолго думая, Авдеев схватил телефон и принялся набирать уже знакомый номер, надеясь услышать такой родной и… любимый голос. Максим пока что смутно представлял, что скажет Нине, но уже точно знал, что должен с ней поговорить. И каким же было разочарование, когда мужчина услышал на том конце провода вместо звонкого, пускай и немного раздраженного голоска, электронный и безликий голос, сообщающий о том, что абонент не может ответить на звонок, или находится вне зоны действия сети. Максим повторил свою попытку еще несколько раз, надеясь, что за какие-то минуты что-то может измениться. Но когда понял, что это бесполезная трата времени, отбросил со злостью мобильный и невидящим взглядом уставился на дверь. Мужчина не мог точно сказать, сколько просидел в таком положении, как вдруг странная мысль озарила его голову. Резко мотнув головой, надеясь избавиться от наваждения, Максим понял, что идея не такая уж и плохая. Не долго думая, Авдеев подскочил на кресле, и, схватив с дивана куртку, выбежал из кабинета.
***
Не особо рассматривая путь, Нина безразлично брела по длинным городским улочкам, желая только одного – скрыться от самой себя и своих непонятных чувств. Просто смешаться с толпой. Смешать свои чувства, мысли, ожидания, мечты… Как же девушку раздражали и пугала эта неизвестность, что ждет впереди. Но по-другому она не могла. Да, вчера Нина растерялась, испугалась, струсила… можно назвать как угодно. Только от этого ничего не изменится. И чувства её не изменятся. Нина уже сотни раз пожалела о том, что устроилась в журнал Максима, о том, что написала эту нелепую статью… Хотела кому-то что-то доказать. Уязвить, ужалить Макса… а на деле хуже сделала только себе. Стоила ли та её маленькая месть тех чувств и мучений, что вновь всплыли из самых потайных местечек души? И ладно бы Авдеев накричал на неё, высказал ей все, в конце концов, уволил. Так нет же, он вместо всего это просто взял и поцеловал! Зачем? Неужели он все еще хотел доказать, что, как и прежде, имеет над ней власть? Только кому? Себе? Или Нине? Еще зачем-то вспомнил её выходку в клубе… Для чего? Неужели действительно приревновал? Нет, не может быть. Но вспоминая его взгляд, пылающий злостью, Нина могла бы поклясться, что он ревновал. Если бы только не тот факт, что это был Максим. А Максим не может ревновать в принципе. У него это было скорее ущемленная гордость от того, что кто-то посмел ему отказать, устоять перед его обаянием. Да и разве Нина устояла? Может только внешне. Но