Забудь меня. Если сможешь

сама мне это сказала, — признался Авдеев, — а вообще, не стоило даже подслушивать, чтобы услышать ваши крики.
— Ой, да прямо-таки и крики! – нахмурилась Нина, и, отставляя от себя тарелку, незаметно опустошенную за разговором, поблагодарила – спасибо за ужин. Было очень вкусно.
— Наелась? – заботливо спросил Макс, — может еще добавки?
— Нет, хватит! Я и так скоро лопну! Ну, если и не лопну, то поправлюсь на парочку килограммов точно.
— Тебе это не грозит, вон какая худющая! – строго пригрозил мужчина.
— А тебе значит нравиться полные бегемоты? – усмехнулась девушка, но тут же заметив на себе удивленно-обжигающий взгляд холодных глаз, пожалела, что задала подобный вопрос.
— Нет, мне и такой худющей как ты достаточно, — улыбнувшись, пробормотал тихо Максим. И отвернувшись к раковине, добавил как можно безразличнее, — кстати, есть еще десерт, — с этими словами Авдеев направился к холодильнику, и доставая оттуда две креманки с белоснежным лакомством, украшенным клубникой, многозначительно уточнил, — был правда еще яблочный пирог, но не без помощи некоторых, от него остались одни горелые корочки. Поэтому, придется давиться лишь клубничным парфе.
— После такого обильного ужина, будет достаточно и этого, — принимая из рук Макса десерт, ответила Нина. На мгновении их руки соприкоснулись, а взгляды столкнулись в безумном противостоянии. Но боясь вновь оказаться в плену этих суровых бездонных глаз, девушка резко одернула руку и, отвернувшись, взялась пробовать десерт. И когда Максим развернулся вновь к раковине, Нина пролепетала, не до конца понимая, что говорит это действительно вслух:
— Максим, ты знаешь кто? Чертов змей искуситель! – Авдеев резко повернулся обратно, и вопросительно уставился на Нину, которая смущенно прикусив губу, поняла, что он все услышал.
— А твоя мама считает, что я милый мальчик! – сообразив, что получил от Нины своего рода комплимент, расплылся в улыбке мужчина.
— Тут я могла бы с ней поспорить, — понимая, что зашла не на ту тропу, решила капитулировать Нина. Разговор начинал набирать все более непонятные обороты, и, похоже, настало время либо расходиться, либо поговорить, наконец, серьезно. Но проблема в том, что Нина сейчас совершенно не хотела, чтобы Максим уходил, но и разговора тоже боялась… И как бы странно это не выглядело, но все-таки первого она не хотела сильнее.
— Максим, ты хотел, кажется, поговорить? – тяжело вздохнув, решилась девушка.
— Нина, почему ты решила уйти с работы? – вопросом на вопрос, ответил Авдеев, — это все из-за меня?
— Мне показалось, что после последнего нашего разговора, это должен был быть самый удачный вариант, — призналась Белецкая.
— А я так не думаю, — упрямо поджав губы, отрицательно покачал головой Максим.
— Еще эта статья… глупый поступок с моей стороны, — словно не слыша слов Максима, продолжала Нина, — такое писать только для бульварной прессы, но никак не для приличного журнала, поэтому… в общем, специалист из меня никакой. Так, что мне лучше уйти.
— Нет, Нин, все как раз наоборот, — возразил Максим, — журнал разлетелся как горячие пирожки, и даже заказали дополнительный тираж. Поверь, это уж что-то значит.
— Но ты ведь сам говорил, что это ерунда и вообще…
— Я говорил чисто с мужской точки зрения, плюс ко всему с уязвленным самолюбием… Нин, прости меня, пожалуйста, и… не уходи с издательства.
Ничего не отвечая, Нина отставила от себя креманку с десертом, и, поднявшись со стула, направилась к дивану, при этом не глядя на Макса. Сердце стучало так, громко, что казалось еще немного и выскочит из груди. Непонятная дрожь с новой силой пронзила тело. Почему же все так сложно? Почему они не могут просто наслаждаться обществом друг друга? Почему все разговоры сводятся только к одному…? Почему ей так больно и одновременно сладко от одного его присутствия? Что же с ними происходит?
— Тебе Кира сказала? — стоя спиной к Максиму, спросила вдруг девушка, заранее зная ответ.
— Пожалуйста, не обижайся на нее, — вместо ответа попросил Авдеев, — она правда хотела как лучше…
— Я знаю… — еле слышно выдохнула Нина.
— Нина, милая моя, — девушка почувствовала, что Максим вновь оказался рядом. Еще мгновение и его руки обняли её за плечи, заставляя тело вздрогнуть от неожиданности, — я знаю, что был полнейшим дураком… что причинил тебе столько боли и горечи, что это вряд ли можно искупить…
— Максим, не надо… пожалуйста… — борясь с дрожью в голосе, тихо попросила девушка.
— Нет, выслушай меня. Просто выслушай, — поворачивая Нину к себе, настаивал Авдеев. Их взгляды в который раз за вечер столкнулись. Но в этот раз не в противостоянии, а просто потому, что по-другому не