Забудь меня. Если сможешь

– резко обернувшись, оборвал Максим.
— Нет, сейчас ты меня выслушаешь! – настаивала девушка, — тогда ты не дал мне шанса для оправдания, но сейчас я не уйду, пока ты не услышишь все, что я думаю!
— А не поздно ли одумалась?
— Одуматься никогда не поздно. К тому же если, два человека действительно любят друг друга, то…
— Господи, Виктория! – перебил Максим, — ты, правда не понимаешь, или прикидываешься? Прошло три года! Три! – мужчина на руке показал, для наглядности, — у меня давно своя жизнь! В которой для тебя давным-давно нет места! Да даже, если и было бы, ты думаешь, я смог бы жить с человеком, который убил мою мать?! Я уже не говорю про издательство и измены с…
— Не утрируй! – нервно перебила девушка, — Да это чертово издательство, и без меня готово было вот-вот развалиться! Если бы не твой отчим, то оно, в лучшем случае, до сих пор так и оставалось бы никому не интересным бульварным изданием для домохозяек! А на счет твоей матери… ну извини! Сама виновата! Нечего с больным сердцем заниматься ерундой, выслеживая муженька! Кто виноват, что такие маленькие неожиданности для нее оказались настолько… впечатляющими?
— Знаешь, я думал, что я тебе ненавижу, — сунув руки в карманы, неожиданно спокойно сказал Максим, — а сейчас смотрю на тебя и понимаю, что не испытываю к тебе никаких чувств. Вообще. Ненавидят обычно тех, кто хоть в некоторой степени не безразличен. А к тебе… К таким, как ты, невозможно испытывать вообще хоть что-то. Ни ненависть, ни тем более, любовь. Разве только жалость.
— Что? – Вика непонимающе уставилась на Максима.
— Да, ты не ослышалась, — воодушевленно подтвердил мужчина — Мне тебя жаль, потому что ты никогда уже не изменишься. Для тебя как были деньги самым главным в жизни, так и остались. Вот только от одних денег счастливее не станешь. На них этого не купишь, и любовь тоже не купишь. Вполне вероятно, что однажды ты поймешь все, но будет слишком поздно.
— Да как ты смеешь? – негодуя от возмущения, завопила Виктория, — жалеешь меня… не нужно меня жалеть! В отличие от тебя, я знаю, что хочу в этой жизни! И что плохого в том, что это материальные блага? Что толку от этой любви? Вспомни, что тебе в свое время принесла эта глупая любовь? Да ни черта не принесла! И если ты думаешь, что эта твоя Нинка поступит с тобой как-то по-другому, то уверена, что ты глубоко ошибаешься! Да она бросит тебя сразу же как только ты ей надоешь! Ну, или найдет себе кого-то побогаче и поперспективнее! Так что если ты решил, что вот она твоя новая любовь и твое счастье, то я бы на твоем месте так губу не раскатывала, иначе вновь придется плакать и страдать… Ах, да! Я ведь совсем забыла, что ты как раз очень любишь это дело!
— А это уже совсем тебя не касается! – Максим сжал ладони в кулаки, пытаясь унять свою злость. Он до последнего терпел несносные речи Виктории, но когда она начала говорить о Нине, то его терпение начинало выходить из-под контроля. Никто не имел права говорить так о Нине. Его Нине. А уж тем более эта стерва Виктория.
— Еще как касается! – слишком самоуверенно бросила девушка. Хватая с диванчика сумочку, она направилась к двери, но вдруг остановившись на пороге, резко обернулась и уверенно бросила – Спорим, ты еще ко мне приползешь?
— Иди к черту! – схватив со стола первую, попавшуюся под руку вещь, которой оказалась хрустальная пепельница, Максим со злостью швырнул ею по вовремя закрывшимся дверям. Как только пепельница с грохотом разбилась, дверь вновь слегка отворилась и в проеме показалась голова Виктории, со словами:
— До скорой встречи, дорогой, — томно пропела девушка, и не успел Макс хоть как-то среагировать, как дверь за Викой захлопнулась.
Устало прикрыв руками лицо, мужчина, медленно присел на край стула. Черт возьми! Опять все наперекосяк. И все из-за чего? Из-за нелепого стечения обстоятельств и внезапного, и такого ненужного возвращения Виктории. Тоже нашла время заявиться. Три года её не было, шлялась где-то в то ли в Милане, то ли в Париже, или еще каких европейских столицах, а тут вдруг вернулась. Удумала вспоминать прошлое. Это ж надо было додуматься! И это после всего того, как она однажды поступила. Неужели она действительно решила, что после её многочисленных измен, спустя столько времени у них может быть что-то общее? Беспринципная, несносная дура! Максим с трудом сейчас понимал, как у них вообще могло когда-то быть что-то общее! А ведь было время, когда он, страдал, переживал из-за её безумных выходок, и вновь и вновь творил очередные глупости. Тогда казалось, что он даже любил Викторию… Хотя, сейчас Макс чувствовал и осознавал, что то чувство и не было любовью, как таковой. Влечение, страсть, отчасти влюбленность, но не более того… Слишком безумное и нелепое чувство, что лишь заставляло