Забыть, чтобы вспомнить

у лебединого пруда?
Лебединый пруд был чуть ли не единственным местом в парке, дорогу к которому Лена запомнила. Поэтому ответила утвердительно.
— Тогда жду вас там через полчаса.
Времени хватило только на то, чтобы заскочить в комнату переобуться и взять зонтик. Тучи на хмуром небе становились всё чернее и чернее, и мелкий дождик грозил превратиться в настоящий ливень. Однако Лена успела добежать до беседки как раз в тот момент, когда раскатистый гром оповестил о начале грозы. Неистово забарабанившие по крыше тяжёлые холодные капли были не страшны в уютной застеклённой кабинке. Напротив — создали прекрасную звуковую завесу для приватной беседы.
Кастр, удобно устроившись на мягком кожаном диванчике, уже ожидал подзащитную.
— Фея Элен, извините, что занимаю ваше время, но считаю своим долгом предупредить об опасности, — сразу перешёл к делу адвокат. — Не знаю, известно ли вам — Сиятельный Падеву также приглашён на праздник Первой Стихии и сегодня днём прибывает во Дворец. До меня дошли слухи, что обвинитель был очень… кх… как бы выразиться… расстроен. Или, вернее сказать, взбешён тем, как завершилось заседание суда.
— Ему хотелось бы упечь меня в Эурстенцель? — не трудно было догадаться Лене. — Он меня невзлюбил.
— Да, — кивнул Кастр. — Но дело тут, в общем-то, не только в личной неприязни к вам, которую, честно говоря, понять не могу. Кроме всего задета профессиональная гордость. Это первый процесс, который Сиятельный Падеву проиграл. До сих пор ему каждый раз удавалось доказать вину подсудимого.
— Думаете, он и на этот раз не успокоится, пока не добьётся своего? — поёжилась Лена.
— Есть такое подозрение, — осторожно согласился Кастр. — Боюсь, обвинитель вскоре начнёт игру. Начнёт плести интриги, в которых он большой мастер. Его цель добиться у Его Светлейшества разрешения продолжить следствие.
— Полагаете, у него получится?
— Может получиться. И если следствие возобновится, нам понадобятся новые факты. Очень важно, чтобы вы вспомнили какие-то детали. Вам удалось воссоздать в памяти события той ночи?
— Нет, — покачала головой Лена.
Кастр вздохнул. Встал с диванчика и начал расхаживать по беседке взад-вперёд, заложив руки за спину. Потом остановился, посмотрел Лене прямо в глаза и тихо произнёс:
— Фея Элен, давайте начистоту. Вы ведь помните, что тогда произошло? Просто у вас есть причина хранить молчание. Я проанализировал наши предыдущие беседы и пришёл к выводу — вы ничего не рассказывали, практически позволили признать себя виновной в убийстве, потому что хотели кого-то защитить. Ведь так?
Во взгляде Кастра читалась искренняя тревога и озабоченность, и что-то ещё. Какие-то оттенки чувств, идентифицировать которые было сложно. Восхищение? Осуждение? Изумление? Этот взгляд заставил Лену вспомнить разговор с Мариэллой. У принцессы была похожая версия. Малышка считала, что Фея Элен не рассказывала на суде об ужасных экспериментах доктора, чтобы защитить от кривотолков королевскую семью. Гипотеза была красивой и благородной. Почему бы не дать в неё поверить и Кастру.
— Да, — кивнула Лена, — чтобы защитить.
— Этот человек очень дорог вам? Ведь так? Он тоже был в кабинете Сиятельного Мэя в ту ночь?
Неожиданная версия заставила Лену задуматься. Оказывается, Кастр имел в виду не абстрактную честь королевской семьи, а какого-то вполне конкретного человека. Близкого для Элен.
— Я так и думал, — растерянно вздохнул адвокат, не дождавшись ответа. — В нашем предпоследнем разговоре вы случайно обмолвились о… э… в общем, я всё понял.
Что понял адвокат, оставалось только догадываться. Переспрашивать было нельзя — сразу сообразит, что та, с которой разговаривал во время следствия, и та, с кем говорит теперь, разные люди.
— Фея Элен, я могу вас понять, — Кастр снова опустился на диванчик рядом с Леной. Его взгляд был печален. — Но, прошу вас, подумайте. Хорошо всё взвесьте. Достоин ли человек, о котором мы говорим, таких жертв?
— Хорошо, я подумаю, — пообещала Лена.
А что ещё она могла ответить преданному адвокату, глядевшему на неё почти с мольбой? Если хотя бы догадаться, о ком речь. Кого хотела защитить Элен. Почему?
Пока Лена знала только двух людей, которые теоретически могли быть дороги Фее — это её жених и мать. Неужели кто-то из них тоже был в кабинете королевского доктора в ту роковую ночь и как-то причастен к убийству? Безобидный добродушный Руаль казался не способным быть замешанным в чём-то плохом. Значит, мать? Вполне подходящая кандидатура, учитывая, что ни разу не позвонила дочери за последние три дня. А ведь с «Феей Элен» случилось столько всего