В книгу входит «Белое Солнце» и «Черное Солнце» Трое друзей попадают в прошлое, в восточное Средиземноморье. Идет 3205 год до нашей эры. Пришельцы из будущего оказываются втянутыми в центр исторических событий Атлантиды.
Авторы: Русак Екатерина Германовна
одиночества существа никогда не знавшей материнской ласки, стон робкой надежды и затаенный крик боли в его душе. Таких вопросов она никогда не слышала от детей в землях Карросс, Таоросс и Альси. Ей стало жалко ребенка, она даже приложила пальцы к губам.
Келлис посмотрел на мазленс, которая сбросила со своего лица маску холодной надменности, и он отметил, как изменилось ее лицо.
— Это твой сын? — спросила она.
— Приемный, — коротко ответил Келлис. — Пойдем в дом.
— Мешки! — напомнила мазленс.
— Тут не ходят люди, — махнул рукой Келлис.
— В одном из мешков есть мед с Альси. Самый лучший мед в Альянсе, собранный на царской пассике. Я угощу им твоего сына.
Мазленс с трудом развязала один из мешков и вытащила из него небольшой мех. Попросила миску. Она дала несколько тонких сухих лепешек Сатра, и через некоторое время малыш жмурился от счастья, распробовав предложенное ему лакомство.
За это время Келлис не проронил ни одного слова, наблюдая за действиями женщины. Рассмотрев ее чистый и добротный наряд, Келлису было немного неприятно оттого, что сам он одет в лохмотья как последний оборванец. В своем наряде, с лохматой, неухоженной бородой Келлис мог вызвать лишь отвращение. В древней эпохе того далекого времени, как это не парадоксально выглядит, очень малое число мужчин носили бороды, да и то, только среди варваров.
Мазленс повернулась к Келлису и назвала себя:
— Ваше Постоянство, мое имя Сласа.
— Я уже давно не Ваше Постоянство, — с горечью ответил он, — а просто Келлис.
Келлис показал на разложенные на лежанке шкуры, предложил посланнице присесть, сам присел рядом с ней и сказал:
— Говори, Сласа. Только покороче, и уезжай отсюда!
— Великая мать Убебкава отправила меня к тебе, чтобы сказать следующее: она теперь знает про твою миссию… Она хочет просить тебя… — Сласа замялась в нерешительности, — что бы ты приехал к ней. Вместе с мальчиком.
— Убебкава еще хочет меня о чем-то просить?
Келлис вдруг рассмеялся:
— Убебкава знает про мою миссию? Что она может знать? Моя миссия? — он обвел рукой стены дома. И вдруг быстро заговорил, еле сдерживая себя от чувства внезапно захлестнувшей его ненависти: — Вот она, моя миссия! Прозябание в полной нищете, холодный очаг, ненависть и презрение окружающих меня людей. Моя миссия! Моя миссия — отчаяние, когда некуда идти и не к кому обратиться за помощью! Одиночество! Знает ли Убебкава, возомнившая себя равной Уранидам, что это такое быть одному? Она этого не знает, она не пережила этого, поэтому она даже представить себе не может, что значит одиночество! Даже Ур-Ан не слышит меня! А представляет ли Убебкава, как чувствует все Альгант? Нет, ей это не известно. Не дано! Для этого нужно быть Альгантом! Альгант воспринимает все чувства обычного человека, которые возведены в его сознании в пятизначную степень
! Она забыла, что Альгант чувствует на расстоянии природу вещей. Можно ли безмятежно спать, если ты слышишь сознанием, как от твоего имени люди плюются, бранят тебя и осуждают невиновного?! А я слышу все это!
Последние слова Келлис почти прокричал ей в лицо. Сласа поспешно отодвинулась от него. Глядя на разгневанного Альганта она тихо сказала:
— Я не знала, что тебе так тяжело… Я не знала.
— Я жил на острове Андрос. Я ходил в походы. Я мечтал. Мне нравились девушки. Целых три! Они спорили из-за меня. Я хотел жениться, иметь семью. Но все мои мечты растаяли как дым. Пси-корпус открыл мне другую дорогу, объявив меня Альгантом. И что же? Этот путь стал еще более жестоким ко мне. Зачем пси-корпусу понадобилось все дать человеку, объявить Уранидом, а потом столкнуть в глубокую яму? У вас получилось это. Но я никак не могу понять, почему вы радуетесь чужому несчастью?! Ты тоже мазленс, одна из пси-корпуса, одна из тех, кто убил во мне сначала человека, затем Альганта. Посмотри на меня! Вот чего вы добились! А что еще вам нужно от меня? Сделать меня калекой или отобрать у меня жизнь? Вам мало того, что вы уже со мной сотворили?
Сласа уже с каким-то испугом смотрела на пышущего от гнева Альганта. Келлис перевел дух и, показывая пальцем на Сатра, который даже перестал есть, гневно бросил:
— Вот мальчик, ставший мне сыном! Он такой же изгой, как и я, приговоренный к медленной смерти. Его бросили как сломанный обсидиановый нож, ставший никому не нужным. Он — единственное, что осталось в моей жизни! Только он, один крохотный кусочек моего счастья, последнее, что у меня есть в этой жизни! Только он не отпускает меня уйти к звездам. Если вашему загнившему пси-корпусу он мешает, то защищая его, я пролью столько крови, сколько мне позволит Ур-Ан
