Зачарованная тьмой [СИ]

от ваших? У вас с Крисом — только дракон, у него же чудовище оплетает три звериных клыка. Все думала, где видела раньше это изображение. А сегодня на развалинах вспомнила, что таким был герб графини Батори.
Даниэль нехотя кивнул. Медленно выговаривая слова, будто их из него тянули клещами, начал рассказывать:
— Когда в семье произошел раскол и образовалось два клана, родовой знак тоже решили поделить пополам. Эчедам досталось изображение дракона, Батори — три волчьих клыка, образовывающих букву «Э».
— Тогда почему у Этери оказались обе половинки?
Парень замялся. Отвел взгляд, явно о чем-то размышляя, и нехотя произнес:
— Об этом тебе лучше спросить у него самого. Это история Этери, не моя.
Зря он так сказал. Только еще больше подхлестнул мое любопытство. Позабыв о холоде и не обращая внимания на начавший моросить дождь, я запрыгала от нетерпения:
— Ну, Даниэльчик! Ну, миленький! Обещаю, что ничего ему не скажу. Ну, пожа-а-алуйста!..
Ведьмак ни в какую не хотел поддаваться моим уговорам, а я не собиралась оставлять его в покое. И ныла до тех пор, пока тот не сдался:
— Этери — внук Габора, нынешнего предводителя клана Батори. Когда он отрекся от своей семьи, ему едва исполнилось двадцать. Растерянный и раздавленный, Этери оказался один на один со своим горем. Цецилия, мать Криса, помогла ему и предложила свое покровительство. Так у него появилась вторая татуировка.
— Но почему он бросил свой дом?
Даниэль, посчитавший было, что на этом момент откровений закончился и я удовлетворилась столь краткими объяснением, безнадежно вздохнул:
— Из-за девушки, Леоны. Насколько мне известно, никакими особыми дарами она не обладала, была симпатичной, но не более, поэтому едва ли могла стать причиной ссоры.
— Что ты имеешь в виду? — озадаченно переспросила я.
— По древнему обычаю чародей может заявить права на понравившуюся ему женщину. Отказавшись от его притязаний, та в бою должна отстоять свою свободу. Выиграв, ведьма забирает силу поверженного противника, проиграв — попадает в полное его подчинение.
— Прямо-таки закон джунглей! — вспыхнула я. — Еще во времена варварского средневековья такое бы прокатило, но неужели и сейчас кто-то следует столь абсурдным правилам?
— К сожалению, да, — мрачно изрек Ведающий. — Никто не ожидал, что Ксавер вдруг возжелает тихоню Леону. Дед Этери не стал ему препятствовать, так как не хотел видеть девушку в своих близких родственниках. Тогда Габор еще не понимал, началом каких событий послужит этот конфликт.
Этери вступился за подругу. И проиграл. Ксавер был и старше его, и сильнее. Колдун просчитал все заранее: проигрыш еще больше разозлит молодого наследника, он не допустит, чтобы Леона вышла замуж за другого. Наплевав на традиции, Этери явился на церемонию венчания, чтобы забрать девушку.
Сцена разыгралась на глазах у множества приглашенных. Такого позора Габор стерпеть не мог и приказал внуку убираться с праздника. Но Этери не захотел отступать. Новоиспеченный жених тоже не собирался отдавать невесту. Ведьмаки сошлись в поединке. Ксавер имел полное право убить Этери за дерзость. Если бы не Леона, в последний момент загородившая его собой и спасшая ему жизнь. К сожалению, сама девушка погибла. В тот день Этери отрекся от семьи, от деда и от всего клана.
Позже, поостыв, понял, что именно этого Ксавер и добивался. Леона невольно стала орудием, с помощью которого ведьмак устранил единственное препятствие на пути к власти, а Габор, ослепленный гневом, так и не смог разгадать хитрого замысла ведьмака.
— Это что же получается, после смерти старика Ксавер займет место, по праву принадлежащее Этери? — Во мне смешались негодование, сочувствие и злость, будто хитроумный выскочка позарился на мое наследство. — И как только таких земля носит!
— Гибель Леоны — лишь незначительный штрих в длинном списке злодеяний Ксавера. Остальные, пожалуй, будут еще ужаснее. — На такой мрачной ноте Ведающий закончил свое повествование. Огляделся в поисках «взлетной площадки», откуда можно было бы начать наш обратный вояж. — Только прошу, никаких соболезнований. Этери этого не выносит. А если все-таки попытаешься пожалеть, узнаешь о тех особенностях его характера, которых прежде не замечала.
Предостережение прозвучало вполне убедительно, и я благоразумно решила сохранить наш разговор в тайне. Даниэль прав, незачем бередить старые раны.
Дабы не вызвать переполох у мирных французов, мы нашли глухой переулок. Парень покрепче ухватил меня за руку, ободряюще улыбнулся, и я снова отправилась в кругосветное путешествие.