Зачарованная тьмой [СИ]

ответ. — Просто мне лень гоняться за тобой по всему городу. В следующий раз, когда вздумаешь от нас улизнуть, у тебя это не получится. Во всяком случае, пока носишь эту эксклюзивную шмотку моего личного «заговорения», больше, чем на двадцать метров, от меня не отойдешь.
— Мне уже страшно… И что, прикажешь теперь щеголять в ней все следующие четыре дня? — пыталась я натянуть как можно выше волшебную кофту, дабы уменьшить нескромных размеров декольте.
— Заговаривать все твои тряпки никаких сил не хватит. К тому же мне нужно поберечь себя для ритуала. Или уже передумала избавляться от дара? — в голосе ведьмака послышались опасные нотки.
— Не говори глупостей! — огрызнулась я и вышла из ванной, представ пред ясные очи венгра.
— Уже лучше, — расплывшись в довольной улыбке, оценил зеленоглазый облепивший меня небесного цвета лоскут. На какое-то мгновение повисла пауза. Крис пришел в себя первым и, нацелившись на дверь, объявил: — Сейчас пришлю Ясмин. Ее очередь с тобой нянчиться.
Я отвернулась от ведьмака, подошла к окну. В голове снова звучал тихий голос, постепенно заполняя мое сознание.
И мне совсем не хотелось, чтобы он затихал.
Бесконечно долгие, мучительные дни… Если бы только знала, чем обернутся для меня эти несколько суток, наверное, сдалась бы без боя. Маргитта, во что бы то ни стало вознамерившаяся свести меня с ума, упорно шла к своей цели. Когда она проникала в мое сознание, я утрачивала чувство реальности, погружаясь в мир безумных кошмаров. Не различала грани между действительностью и иллюзией.
Благодаря стараниям ведьмы все чаще возвращалась в ночь обряда, в объятую пламенем комнату. Наблюдала, как ко мне подбираются языки пламени, а Камил с занесенным надо мной кинжалом вдруг превращался в Этери. Порой видела Ясмин, напевающую колыбельную Яци, от звуков которой брат начинал истошно кричать. Память подсовывала и другие образы: ледяной поцелуй Кристиана и жуткий холод, сковавший тело. В голове беспрестанно звучал голос ведьмака, сухой и бесстрастный, — воспоминание, от которого так хотелось убежать и которое теперь преследовало меня с маниакальной жестокостью. Я запуталась и не понимала, кто желает помочь, а кто — меня уничтожить.
Пила настои, притупляющие видения и подавляющие страх. Я всех без исключения считала врагами и не раз пыталась совершить побег. Благо заговоренная Эчедом вещь не позволяла мне покинуть гостиницу. Пока я не разорвала ее в клочья. Тогда Кристиан притащил кулон на серебряной цепочке, рассудив, что с металлом будет справиться посложнее, и внушил мне никогда его не снимать. Не знаю, подействовало ли, но порой желание сорвать ненавистное украшение становилось просто невыносимым. И противостоять ему с каждым днем становилось все труднее.
…Чувствуя приближение очередного кошмара, я зажмурилась, но даже сквозь сомкнутые веки различила багряную полосу горизонта. Занимался рассвет.
До полнолуния оставалось еще два дня…

Этери постучался в дверь и, не дожидаясь ответа, повернул ручку.
— Занят?
— Разве ты не должен быть с Эрикой? — не отрывая глаз от экрана ноутбука, пробормотал Кристиан.
— С ней сейчас Даниэль и Ясмин.
— Отлыниваешь от дежурства? Неужели чувства поостыли? — попытался пошутить Эчед, правда, ни на его лице, ни на лице Этери не промелькнуло даже тени улыбки.
Притворив за собой дверь, ведьмак прошёл в номер. Долго думал, как лучше начать разговор, мысли о котором уже давно не давали ему покоя. Этери не знал, как заставить Кристиана быть с ним откровенным, а потому был вынужден сказать прямо:
— Я пришел поговорить о твоих чувствах, Крис, — от тихих слов повеяло холодом.
Эчед опустил крышку ноутбука, поднялся из-за стола и окинул друга вопросительно-настороженным взглядом. Несмотря на напускное спокойствие, вокруг обоих ведьмаков витало, концентрируясь, напряжение. Сейчас они походили на бойцовских петухов, в любой момент готовых наброситься друг на друга.
— Не совсем понимаю, к чему ты клонишь, — сдержанно проговорил Керестей.
Этери приблизился к ведьмаку.
— Я многое тебе прощал, на многое закрывал глаза. Я даже готов был, если не простить, то хотя бы попытаться для себя объяснить твою агрессию по отношению к Эрике, и только теперь, кажется, начинаю понимать ее истоки. Поэтому предупреждаю: держись от нее подальше.
Во взгляде Эчеда промелькнула растерянность, тут же сменившаяся раздражением:
— Не надоело? Сколько раз нужно тебе вдалбливать, чтобы ты, наконец, отвалил: я ее не трону! Какой смысл теперь убивать девчонку, если всего через несколько часов мы и так получим