Зачем мне любовь?

наливалась краской все больше и больше. За столом со всех сторон послышались откровенные смешки, все-таки Марианну не очень жаловали в нашем коллективе. Природная наглость и высокомерие, как правило, не вызывают прилива дружеских чувств. Резко выскочив из-за стола и послав мне очередной ненавидящий взгляд, Марианна отправилась на танцпол.
Я не обратила на ее уход ни малейшего внимания, поскольку мне становилось все хуже и хуже. Голова резко закружилась, а в глазах потемнело.
— Алиса, с тобой все в порядке? — сквозь шум в голове пробился обеспокоенный голос шефа.
— Все нормально, Кир Саныч, только водички попью, и все будет ок, — словно сквозь туман я разглядела высокий стакан с прозрачной жидкостью. Недолго думая, я потянулась к бокалу. Сделала огромный глоток… и закашлялась. Через мгновенье до меня дошел весь ужас произошедшего. В стакан была налита водка.
— О, черт, здравствуй, Федор*, — было моей последней связной мыслью…
Начать веселье я решила с танцев. С криком: «Пошли, старушка, отожжем!», — схватила за руку Элю и потащила ее на танцпол. Едва мы до него добрались, началась новая песня. Это были Black Eyad Peas с композицией Just can’t Get Enouth. О, что мы вытворяли с Элей… как говорится, «Бьенс нервно курит в туалете». Обладая неплохим чувством ритма, танцевать я люблю и умею, но только дома… перед зеркалом… где можно подурачиться и поизображать из себя super sexy star. Не знаю как насчет super, но sexy мы себя возомнили точно. Нам не хватало только шестов, но и эту мелочь удалось быстро исправить. Я пристроилась к охраннику Вите (а что? Его из-за высокого роста и худощавого телосложения, иначе как шпалой никто и не называет), а Эля не менее рьяно крутила попой вокруг своего приятеля Паши, из отдела маркетинга…
Вдруг, из особо сексуального движения «кошечка выгибает спинку», меня выдернули резким движением «кошечку схватили за шкирку и вот-вот начнут тыкать мордочкой в лужу». Оглянувшись, я уставилась в злые глаза Ангела.
— Да, Алиса, судя по всему, вы совсем не преувеличивали, когда рассказывали о своей непереносимости алкоголя, — недовольно произнес Ангел. Произнес почему-то голосом моего шефа. Я поняла, что Ангел снизошел до меня в образе моего непосредственного начальника. Божественную суть в нем выдавал луч белого света направленный на него, куда бы он ни повернулся.
— Ангел, ангел, унеси меня, пожалуйста, отсюда на своих крыльях, у тебя ведь есть крылья, — и хищным движением я потянулась к его спине, не сомневаясь, что под рубашкой обязательно должны быть спрятаны белоснежные крылышки, ну или черные в зависимости от его испорченности.
— Черт, что же мне с тобой делать, лисенок… Тох, выручай, — обратился мой Ангел к возникшему, как из под земли, начальнику службы безопасности.
— Эк, ее развезло! — послышался удивленный голос Антона.
— Да у нее природная непереносимость градуса, а она случайно водки хлобыстнула, вот ее теперь и колбасит, — слова доносились будто издалека, — я сейчас пойду, такси вызову и вещи заберу, а потом эту дурочку домой надо отвезти, присмотри пока за ней, — и он быстрыми шагами направился к выходу.
«Не поняла! Мне решили испортить все веселье? Ничего у вас, товарисчи, не получится, гы-гы», — мысленно злобно хихикая, подумала я.
— Антоон…эээ… Владимирович… — жалобным голоском обратилась я к приятелю шефа, — мне в туалет нужно, я схожу, а потом сразу к вам.
— Давай, мне тоже ненадолго отлучиться надо, — бросил он быстрый взгляд на стойку бара, у которой, выразительно глядя на часы, стояла очень симпатичная барышня, — но только шустренько!
— Через две минуты буду, — не моргнув глазом соврала я, и пока он не передумал, пулей помчалась в противоположную сторону.
Вдруг я увидела компанию руководителей нашей фирмы и решила подобраться поближе. Разговор у них шел о футболе. Насколько я поняла, сошлись непримиримые фанаты ЦСКА и СПАРТАКА.
— Ой, а я недавно такой смешной анекдот прочитала, — бесцеремонно влезла я в разговор, — прям про вас болельщиков, — и развернулась лицом к нашему гендиректору.
— Так вот. Москва. Заходит новая учительница в класс и представляется.
— Здравствуйте, дети. Меня зовут Марья Ивановна, и я более за Спартак. Теперь каждый из вас пусть тоже представится.
— Меня зовут Коля, и я болею за Спартак.
— Меня зовут Катя, и я болею за Спартак.
Тут дело доходит до последнего мальчика.
— Меня зовут Леша, и я болею за ЦСКА.
Учительница возмущается.
— Как ты можешь?! Почему болеешь за ЦСКА?
— Моя мама болеет за ЦСКА, мой папа болеет за ЦСКА, мои друзья болеют за ЦСКА, и я болею за ЦСКА.
— И что? А если бы твоя мама была проституткой,