Может ли анонимное письмо напугать до смерти? Оказывается, да — если тебе есть что скрывать, а автор письма читает твои мысли. Получив такое послание, Марк Меллери обращается за помощью к старому приятелю — знаменитому детективу в отставке Дэвиду Гурни. Кажется, Гурни, для которого каждое преступление — ребус, нашел идеального противника: убийцу, который любит загадывать загадки.
Авторы: Джон Вердон
Он одержим жаждой управлять окружающими.
— Всеми? — уточнил Клайн.
— На самом деле у него довольно узкое поле зрения. Он хочет целиком и полностью, путем запугивания и убийств, контролировать своих жертв, которые, по всей видимости, символизируют некое подмножество мужчин-алкоголиков среднего возраста. Другие люди его не интересуют.
— Так с какого же момента он «потеряет контроль»?
— Дело в том, что совершение убийства для создания и поддержания чувства всемогущества — изначально проигрышная задача. Пытаться удовлетворить потребность в контроле путем убийств — это все равно что искать счастья в героине.
— Потому что со временем нужна все большая доза?
— Нужно больше и больше, а получаешь все меньше и меньше. Цикл эмоций становится все более коротким и трудноуправляемым. Начинают происходить вещи, которые преступник не предусмотрел. Я подозреваю, что нечто в этом духе произошло сегодня утром, из-за чего вместо мистера Дермотта оказался убит офицер полиции. Такие непредвиденные ситуации нарушают эмоциональную стабильность убийцы, одержимого абсолютным контролем, и эта раздерганность приводит к новым ошибкам. Это как машина с расшатанным валом. Когда она достигает определенной скорости, вибрация становится слишком сильной и разносит механизм на части.
— Как это применимо к нашему конкретному случаю?
— Убийца становится все более оголтелым и непредсказуемым.
Оголтелый. Непредсказуемый. Холодный ужас вновь зазмеился в груди у Гурни и пополз выше, к горлу.
— Значит, ситуация ухудшится? — уточнил Клайн.
— В каком-то смысле улучшится, в каком-то ухудшится. Если убийца, который раньше рыскал по темным аллеям и иногда убивал кого-то перочинным ножиком, вдруг выскочит на Таймс-сквер средь бела дня, размахивая топором, его, скорее всего, быстро поймают. Но прежде он успеет положить много народу.
— Значит, по-вашему, наш малыш входит в стадию размахивания топором? — Клайна эта история не столько насторожила, сколько заворожила.
Гурни сделалось нехорошо. Интонация непрошибаемых мачо, которой полицейские защищаются от страха, не всегда могла успокоить. Уж точно не сейчас.
— Да, — произнесла Холденфилд. Простота этого ответа отозвалась молчанием в переговорной. Немного погодя заговорил капитан, и тон его был предсказуемо возмущенным.
— Ну и что нам теперь прикажете делать? Объявить ориентировку на вежливого, образованного тридцатилетнего гения с расшатанным валом и топором наготове?
Хардвик мрачно усмехнулся, а Блатт заржал в голос.
Штиммель сказал:
— Иногда помпезный финал — это часть задуманного плана. — Это заявление привлекло внимание всех, кроме Блатта, который продолжал смеяться. Когда он наконец утих, Штиммель продолжил: — Кто-нибудь помнит дело Дуэйна Меркли?
Никто не помнил.
— Вьетнамский ветеран, — пояснил Штиммель. — У него вечно были проблемы с Советом ветеранов и вообще с законом. У него была злобная псина породы акита-ину, которая однажды сожрала соседских уток. Сосед вызвал копов. А Дуэйн, надо сказать, ненавидел копов. Через месяц акита сожрала соседского бигля. Сосед акиту пристрелил. В общем, конфликт ухудшается, происходит куча всякого дерьма. Доходит до того, что наш ветеран берет соседа в заложники и требует у него выкуп за акиту — пять тыщ долларов или смерть. Приезжает полиция, спецподразделение. Окружают дом. Но проблема была в том, что никто не догадался посмотреть в дело Дуэйна. И никто не знал, что во Вьетнаме он был подрывником. Он закладывал мины с дистанционной детонацией. — Штиммель замолчал, оставляя присутствующим домыслить продолжение.
— То есть этот ублюдок всех взорвал к чертовой матери? — потрясенно спросил Блатт.
— Не всех. Но шестерых положил, а еще шестерых сделал инвалидами.
Родригес недовольно поморщился:
— Это все к чему?
— К тому, что компоненты для мин он закупил на пару лет раньше. И такой финал был просто частью его плана.
Родригес покачал головой:
— Не улавливаю связь.
Гурни улавливал, и эта связь ему не нравилась.
Клайн посмотрел на Холденфилд:
— Бекка, а ты что думаешь?
— Думаю ли я, что наш преступник затеял масштабную развязку? Я уверена только в одном…
Ее перебил небрежный стук в дверь. Дверь затем открылась, в переговорную вошел сержант в форме и обратился к Родригесу:
— Сэр? Прошу прощения. Вам звонит лейтенант Нардо из Коннектикута. Я сказал, что вы на встрече, но он говорит, что дело срочное и нужно переговорить с вами прямо сейчас.
Родригес тяжко вздохнул, как будто на него возложили
