Может ли анонимное письмо напугать до смерти? Оказывается, да — если тебе есть что скрывать, а автор письма читает твои мысли. Получив такое послание, Марк Меллери обращается за помощью к старому приятелю — знаменитому детективу в отставке Дэвиду Гурни. Кажется, Гурни, для которого каждое преступление — ребус, нашел идеального противника: убийцу, который любит загадывать загадки.
Авторы: Джон Вердон
— Никто не видел.
— Ты уже спрашивал?
— Чувствовал себя полным идиотом, но да. Факты таковы, что сегодня утром кто-то вышел сюда, — почти наверняка это был убийца. Он остановился вот здесь. А дальше — если его не забрал вертолет или огроменный кран, то куда он девался?
— Что ж, — произнес Гурни. — Вертолета не было, лестницы в небо не было, тайных туннелей нет…
— Верно, — перебил его Хардвик. — И нет доказательств, что он ускакал на ходулях.
— Что же получается?
— Ничего. Ноль, зеро. Никаких версий. И не надо мне говорить, что он пришел сюда, а потом вернулся по своим следам задом наперед, ступая точно след в след. — Хардвик грозно посмотрел на Гурни, как будто тот собирался ровно это предположить. — Даже если бы такое было возможно, он бы столкнулся с Кадди и Патти, которые были на месте убийства к тому времени.
— Значит, все это невозможно.
— Что невозможно?
— Вообще все, — заключил Гурни.
— Что ты за ересь порешь?
— Джек, успокойся. Нам надо найти какую-то логическую точку отсчета. То, что произошло по видимости, логически не могло произойти. Следовательно, то, что произошло по видимости, на самом деле не произошло.
— По-твоему, это не следы на снегу?
— Я тебе пытаюсь объяснить, что мы не с того ракурса смотрим на них.
— Нет, ты скажи мне, след это или не след? — кипятился Хардвик.
— Мне кажется, что это очень похоже на след, — согласился Гурни.
— И к чему же ты клонишь?
Гурни вздохнул:
— Не знаю, Джек. Просто у меня ощущение, что мы задаемся не теми вопросами.
Видимо, его спокойный тон немного утихомирил Хардвика. Несколько долгих секунд они стояли молча, не глядя друг на друга. Затем Хардвик поднял взгляд и что-то вспомнил.
— Я чуть не забыл показать тебе главное, — сказал он и вытянул из внутреннего кармана своей куртки пакет для сбора улик.
Сквозь прозрачный пластик был виден белый листок с текстом, написанным аккуратным почерком красными чернилами.
— Не доставай его, — сказал Хардвик, — просто прочти.
Гурни так и сделал. Прочел три раза, чтобы запомнить.
— Узнаю нашего друга, — вздохнул Гурни, возвращая пакет. — Тема возмездия, восемь строк, изящные образы, безупречная пунктуация, аккуратный почерк. Все как в других записках, за маленьким исключением.
— Что за исключение?
— В этом стихе возникает новая тема — убийца ненавидит кого-то помимо жертвы.
Хардвик посмотрел на записку в пакете, морщась от мысли, что он упустил что-то значимое.
— Кого?
— Тебя, — сказал Гурни и впервые за весь день улыбнулся.
Было, конечно, большим допущением утверждать, что убийца одинаково ненавидел Марка Меллери и Джека Хардвика. По дороге назад, к месту убийства, Гурни объяснил, что в действительности имел в виду: гнев преступника, по всей видимости, частично был обращен против полицейских, расследующих убийство. Хардвика это не насторожило, а, напротив, воодушевило. Бойцовский блеск в его глазах говорил «Дайте мне этого засранца!».
Тогда Гурни спросил, помнит ли он дело Джейсона Странка.
— А что, должен?
— Прозвище «Сатанинский Санта» тебе ни о чем не говорит? Или, как его обозвали в другой газете, «Дед-людоед»?
— Ах, ну да, конечно помню. Так себе был людоедишка. Только пальцы ног съедал.
— Это не единственное, что он делал.
Хардвик поморщился:
— Что-то припоминаю — он съедал пальцы ног, а потом распиливал тела на части, аккуратно запаковывал в пластик, заворачивал как рождественские подарки и отправлял по почте. Так и избавлялся. Никаких хлопот с похоронами.
— А ты помнишь,
