Может ли анонимное письмо напугать до смерти? Оказывается, да — если тебе есть что скрывать, а автор письма читает твои мысли. Получив такое послание, Марк Меллери обращается за помощью к старому приятелю — знаменитому детективу в отставке Дэвиду Гурни. Кажется, Гурни, для которого каждое преступление — ребус, нашел идеального противника: убийцу, который любит загадывать загадки.
Авторы: Джон Вердон
но я сейчас вот что пытаюсь понять: зачем все это было нужно?
Трэшер поморщился.
— Мотивы убийства не входят в сферу моей экспертизы, — сказал он. — Это надо спрашивать у наших друзей из бюро криминальных расследований.
Клайн повернулся к Хардвику:
— Разбитая бутылка — инструмент спонтанный, замена ножу или пистолету. Зачем человек, у которого уже есть заряженный пистолет, берет с собой разбитую бутылку и зачем использует ее уже после того, как убил жертву из пистолета?
— Чтобы убедиться, что он мертв? — предположил Родригес.
— Почему тогда было не выстрелить еще раз? В голову? Почему он вообще изначально не стал стрелять в голову? Почему именно в шею?
— Возможно, он никудышный стрелок.
— При расстоянии в полтора метра? — Клайн снова повернулся к Трэшеру. — А мы уверены, что именно такова последовательность — сперва выстрел, затем колотые раны?
— Уверены в рамках нашей профессиональной компетенции, как выражаются в суде. Ожог почти не виден, но он есть. Если бы шея уже была в крови к моменту выстрела, мы вряд ли нашли бы следы опаления.
— И мы нашли бы пулю, — сказала рыжая тихим будничным голосом, так что ее почти никто не услышал. Но Клайн был среди услышавших, как и Гурни, который как раз думал, когда же эта мысль придет кому-то на ум. Лицо Хардвика оставалось непроницаемым, но казалось, он ничуть не удивлен.
— Вы о чем? — уточнил Клайн.
Она ответила, не отрывая взгляда от экрана ноутбука:
— Если его при первоначальном нападении четырнадцать раз ударили в шею и при этом четыре из этих ран были сквозными, он вряд ли устоял бы на ногах. И если бы в него стреляли сверху в момент, когда он лежал на земле, мы нашли бы пулю под ним.
Клайн посмотрел на нее с уважением. В отличие от Родригеса, отметил про себя Гурни, у него хватало ума, чтобы уважать чужой ум.
Родригес попытался снова взять разговор в свои руки.
— Доктор, пулю какого калибра мы ищем?
Трэшер уставился на него сквозь очки, спустившиеся на кончик его длинного носа.
— Что мне сделать, чтобы люди наконец поняли простейшие вещи про патологоанатомию?
— Знаю, знаю, — раздраженно отмахнулся Родригес. — Плоть может расширяться и сжиматься, нельзя сказать наверняка и все такое. Но все-таки — речь идет скорее о двадцать втором или о сорок четвертом? Сделайте авторитетное предположение.
— Мне не платят за предположения. Кроме того, никто не будет помнить, что речь шла о предположении. Все запомнят, что медэксперт назвал конкретный калибр и ошибся. — Было видно, что он вспомнил какой-то случай, но промолчал, сказав лишь: — Когда вытащите пулю из обшивки дома, тогда узнаете.
— Доктор, — вмешался Клайн с видом маленького мальчика, ищущего совета у премудрого старца, — а возможно узнать, каков был интервал между выстрелом и нанесением колотых ран?
Его тон смягчил возмущение Трэшера.
— Если бы интервал был значительным, мы обнаружили бы кровь в двух разных стадиях свертывания. В нашем случае я бы сказал, что раны последовали вскорости после выстрела, поскольку сравнивать нам было нечего. Все, что мы можем сказать, — это что интервал был небольшим, но было это десять секунд или десять минут — сказать сложно. Хотя вопрос хороший, — подытожил он, подчеркнуто противопоставляя его вопросу капитана.
Капитан покривился:
— Если у вас все, доктор, мы вас больше не задерживаем. Полагаю, письменный отчет будет готов не позднее чем через неделю?
— Да, я же обещал. — Трэшер взял свой объемный портфель со стола, с поджатыми губами кивнул окружному прокурору и вышел из комнаты.
— Патологический зануда, — подытожил Родригес, пробегая взглядом по лицам присутствующих в поисках поддержки своей шутки, но только непрекращающиеся смешки близнецов Круз могли показаться чем-то вроде отклика. Клайн нарушил тишину, попросив Хардвика продолжить описание сцены убийства, прерванную появлением Трэшера.
— Я собирался сказать то же самое, — подхватил Родригес. — Хардвик, продолжайте ваш отчет и придерживайтесь ключевых моментов. — Просьба подразумевала, что Хардвик обычно поступает иначе.
Гурни заметил для себя, что капитан был предсказуем — всегда враждебен к Хардвику, льстив по отношению к Клайну и высокого мнения о себе.
Хардвик быстро заговорил:
— Самый заметный след убийцы — отпечатки его ботинок, судя по которым он вошел на территорию через главные ворота, проследовал через парковку к задней части сарая и остановился там, где был найден садовый стул…
— Садовый
