Детективно-мистическая повесть Алексея Атеева — произведение необычное. Захватывающий сюжет, в котором действуют колдуны и ведьмы, оживают мертвецы, буйствует полтергейст, вполне соотносится с сегодняшними реалиями. Все чудеса в повести происходят на фоне серой обыденной жизни, увлекая, однако, читателя бурно разыгрывающимися страстями, неожиданными поступками героев. Юмор и гротеск в повествовании придают особый колорит происходящему.
Авторы: Алексей Атеев
бетоном.
— Хорошо, — кротко сказал старик, — я согласен на ваши требования. Сегодня же устроим великое воскрешение, а завтра получите кадавра, или, как вы выражаетесь, биоробота. Против власти не попрешь… — грустно добавил он.
— Плюс к этому вы снимаете заклятие с Валентины Сергеевны, — добавил Струмс.
— С ласточки нашей? Тебе что, ведьмой быть надоело? — обратился старик к Петуховой. — Али не понравилось? Зря, любая городская мадамка позавидует. Или среди пыльных книжек сидеть лучше? Ну, как знаешь… Коли начальники указывают… — издевательски произнес он, глядя на Струмса. — Не пожалеть бы тебе, ласточка.
— Не угрожайте, мэтр! — Струмс взял Валентину Сергеевну за руку. — А вы ничего не бойтесь.
— Итак, в полночь на кладбище! — воскликнул старик и внезапно исчез.
— Ну вот, мы обо всем и договорились, — удовлетворенно сказал Струмс.
— Думаете, вам удалось его запугать? — осторожно спросил Коля.
— Вряд ли. Запугать его невозможно, но он очень осторожен. К тому же власть уважает.
— А я ему не верю. — Коля досадливо сморщился. — Обязательно какую-нибудь пакость выкинет.
— Не исключено, Коля, ты прав. Что ж, будем наготове.
Угнетенное состояние преследовало Валентину Сергеевну до самого вечера. И только с приближением ночи почувствовала она внезапный прилив сил. Как будто туман, наползший с болот, придал бодрости. Вскоре совсем стемнело. От нетерпения Валентина Сергеевна не находила себе места. Струмс с удивлением посмотрел на нее. Наконец стрелки часов подошли к одиннадцати. Стали собираться. Скоро вышли, светя фонариками под ноги.
Было тепло и тихо. Изредка звезда прочерчивала небосвод. Под ногами шуршала трава, пахло сеном, болотом, грибами. Изредка вскрикивал филин. Ночь казалась зримой, живой. Показалось кладбище. У старой часовни стояла группа темных фигур.
Струмс со спутниками подошел поближе. Одна из фигур выступила вперед. Петухова узнала в ней старика Асмодея. Он молча глядел на вновь прибывших, потом повернулся к своим.
— Итак, они пришли, — громко произнес колдун, — и требуют, чтобы мы показали им великое воскрешение.
— Кто они такие, чтобы требовать? — спросил глухой голос из толпы.
— У них есть право, — сказал колдун.
— Ни один из непосвященных не присутствовал на великом воскрешении.
— Это правда, — подтвердил Асмодей.
— Так почему же эти…
— Повторяю, у них есть право.
Голос умолк.
— Итак, братья и сестры, приступим.
Небо, еще несколько минут назад бывшее чистым, наглухо затянулось тучами. И хотя было полнолуние, ни один лучик лунного света не проникал на землю. Все молчали, тишина стояла полная.
И тут над головами появился синий огонек, за ним другой, третий… Разноцветные огоньки заметались над кладбищенскими руинами. Потом на земле загорелся костер, несколько других вспыхнуло поодаль.
Костры как-то очень быстро прогорели, и на их месте остались только малиновые угли. Они ярко тлели в ночи, словно чьи-то нечеловеческие глаза, и вдруг превратились в зеленые столбы света.
Вперед вышел Асмодей.
— Нужна жертва! — громко произнес он.
— Жертву! Жертву! — завизжали, захохотали, заскрежетали кругом.
Красивая нагая женщина, в которой Петухова узнала Верку, вывела за руку ребенка. Голову его покрывал черный платок так, что лица не видно.
Валентина Сергеевна рванулась к ребенку, но Струмс крепко схватил ее за руку.
— Тише, тише, — зашипел он.
— Но ведь они хотят его убить.
— Это всего лишь призрак, — зашептал Струмс, — успокойтесь.
— Нужен палач! — прокричал Асмодей.
— Я! Я! — завизжали голоса.
Колдун медленно обходил присутствующих, вглядываясь в лицо каждого. Света на кладбище теперь было достаточно, и Петухова хорошо видела рожи этой странной компании.
Среди них она узнала Глафиру и старуху. Старик между тем приближался к Валентине Сергеевне. Она похолодела.
— Ты! — ткнул в нее пальцем, в другой руке у него была обнаженная сабля. Он протянул ее Петуховой. Та невольно отпрянула.
— Я сказал — ты!
— Нет! Нет! — Валентина Сергеевна дрожала как осиновый лист.
— Позвольте это сделать мне, — выступил вперед Струмс, и Валентина Сергеевна впервые почувствовала к этому человеку неприязнь.
— Тебе нельзя! Ты не наш.
— Значит, не хочешь! — Старик насмешливо взглянул на Петухову. — Ну, тогда это сделаю я. — Он подскочил к одиноко стоявшему ребенку и одним махом отсек ему голову. Раздался взрыв дикого визга. Нечисть приветствовала своего повелителя.
Валентине Сергеевне сделалось дурно, и она
