Загнанная

«Как раз для меня…»
Наконец, Калона оторвал от меня взгляд и повернулся к Рефаиму, который жалобно скорчился в углу комнаты, держась человеческими руками за рукоятку ножа, торчавшего у него из груди.
— Это правда, сын мой? Неужто один из моих детей нанес эту рану жрице?
— Не знаю, отец, — прохныкал Рефаим, болезненно глотая воздух. — Никто из наших стражей не вернулся обратно!
— Правду сказала вам жрица, — ответил Дарий.
— Тебе выгодно, чтобы я ей поверил, воитель! — отрезал Калона.
— Даю тебе слово Сына Эреба, что все это правда, Калона, — спокойно сказал Дарий. — Видел ты сам ее рану, а значит, узнал след от когтей своих деток!
Я была очень рада, что Дарий не стал глупо играть мускулами и продолжать поединок с Калоной (привет Хиту и Эрику!). Но потом я поняла, почему он так себя повел. Дарий по-прежнему пытался меня защитить! Если Калона узнает, что один из его сыновей едва не убил меня, то, возможно, не станет оставлять своих мерзких деток наедине со мной! Разумеется, в том случае, если я еще понадоблюсь ему живой.
Но тут мне пришлось прервать свой внутренний монолог, потому что Калона решительно прошел через комнату и остановился передо мной. Я замерла, молча глядя ему в грудь, а он медленно протянул руку и провел пальцем вдоль моей раны, не прикасаясь к коже, но обдавая ее неземным холодом своего тела.
Пришлось покрепче стиснуть зубы, чтобы не задрожать, не отшатнуться или, того хуже заглянуть ему в глаза и, потеряв волю, податься вперед, позволив его ледяному пальцу остудить мою воспаленную кожу.
— Да, эта отметина оставлена одним из моих сыновей, — задумчиво произнес Калона. — Старк, на этот раз ты не убьешь этого воина, — в голосе Калоны ясно слышалось сожаление, зато Старк вздохнул с явным облегчением. — Но я никому не позволю безнаказанно поднимать руку на моих возлюбленных сыновей! Я сам расквитаюсь с ним.
Калона произнес это настолько спокойно и равнодушно, что я не заподозрила ничего дурного, пока он не нанес свой страшный удар. В последний миг воин успел принять оборонительную стойку, когда Калона одним молниеносным движением вырвал нож из груди Рефаима и полоснул им по лицу Дария.
Воин пошатнулся от удара и упал. Кровь брызнула фонтаном, тяжелые густые капли алым дождем закапали на пол. Я закричала и попыталась броситься к упавшему, но ледяная рука Калоны железным обручем сомкнулась вокруг моей талии и отдернула меня назад. Я взглянула в лицо бессмертного, страстно мечтая, чтобы гнев и ужас, которые я испытывала, выжгли дотла его жуткое очарование.
И его чары на меня не подействовали! Совершенно не подействовали! В этом божественно юном и нечеловечески прекрасном юноше я видела лишь своего смертельного врага. Наверно, я не сумела скрыть своего торжества, потому что Калона вдруг улыбнулся мне медленной, понимающей улыбкой, наклонился и шепнул мне на ухо:
— Запомни, моя маленькая А-я , что этот воин может защищать тебя от всех, кроме меня. Даже сила твоих стихий не помешает мне забрать то, что рано или поздно снова станет моим.
С этими словами он прижал свои губы к моим губам, и его дикий поцелуй слепящей вспышкой пронзил мое тело, подавляя сопротивление и вымораживая мою душу необоримым запретным желанием. Этот поцелуй заставил меня забыть обо всем и обо всех — о Старке, Дарии, и даже о Хитe и Эрике.
Калона отпустил меня, и я бессильно упала на пол, а он с хохотом вышел из комнаты. Раненый пересмешник заковылял следом.

Заливаясь слезами, я подползла к Дарию. Я была уже около него, когда со стороны двери послышался звук сдавленных рыданий. Повернув голову, я увидела Старка. Одной рукой он по-прежнему сжимал лук, а второй с такой силой вцепился в косяк, что костяшки его пальцев побелели, а ноги глубоко впились в дерево. Глаза Старка снова покраснели, и он согнулся пополам, словно от боли.
— Старк! Что с тобой? — я вытерла слезы тыльной стороной ладони и заморгала.
— Кровь… не могу терпеть… должен… — прохрипел он, а потом, словно против собственной воли, шатаясь, шагнул в комнату.
Дарий зашевелился и поднялся на колени. Он подхватил с пола брошенный Калоной нож и нацелил его на Старка.
— Знай же, что я свою кровь отдаю лишь по собственной воле, — сильным и решительным голосом заявил воитель. Я боялась повернуться к Дарию, зная, что кровь потоком хлещет из его рассеченной щеки. — Тебе ничего я не дам, так что прочь убирайся отсюда! Лучше добром уходи, прежде чем не случилось плохого!
Я видела, что в Старке происходит какая-то страшная борьба. Полыхающие красным глаза, звериный оскал губ и дикое напряжение, исходящее