Заклятие старой колдуньи

и пирогом. Я часто бывала в гостях у Люси-Энн и потому знала, где находится ванная комната. Ее дверь была приоткрыта. Я вошла, включила свет и заперла за собой дверь, а затем бросилась к аптечке, по пути взглянув на себя в зеркало. Поначалу я не поверила своим глазам, а когда поверила, то завопила от ужаса.

Мои ярко-красные губы сильно выдавались вперед, став непомерно выпуклыми и твердыми. Я провела по ним пальцем. Я постучала по ним ногтем и услышала сухой стук. Губы затвердели, как ногти! Некоторое время я щелкала ими, открывая и закрывая рот, не сводя глаз со своего уродливого отражения в зеркале. Это напоминало приросшую к губам коросту. Может быть, под ней находятся мои настоящие губы? Действуя обеими руками, я попыталась отодрать твердую корку. Но ничего не вышло. Твердые, неестественно выпуклые губы намертво приросли к моему лицу. Я застонала, губы щелкнули одна о другую.
— Что это со мной? Они похожи… на птичий клюв! А если меня кто-нибудь увидит? — В отчаянии я ударила по зеркалу кулаками.
Этого не может быть, мысленно твердила я. Так не бывает! И снова попыталась отодрать от лица твердый клюв.
— Кристал, немедленно успокойся! — приказала я себе, сдержала глубокий вздох и отвернулась от зеркала.
Наверное, это просто аллергическая реакция. Только и всего. Наверное, я съела что-нибудь аллергенное. Через несколько часов все пройдет, а если нет, доктор Мейси поможет. Он знает, что надо сделать, чтобы губы опять стали мягкими и нормальными.
Дрожа всем телом, я сделала еще один глубокий вдох. Губы пощелкивали. Зажмурившись, я снова повернулась к зеркалу и только потом открыла глаза, надеясь, что увижу привычное отражение.
Но не тут-то было!
— Птичий клюв… — с дрожью пробормотала я. — Это похоже на птичий клюв…
Я провела языком по губам и ойкнула — твердая корка его оцарапала. Только бы меня никто не увидел! Надо незаметно выбраться отсюда и вернуться домой. А Люси-Энн я все потом объясню.
Выключив свет, я приоткрыла дверь ванной, высунулась в коридор и огляделась. В доме никого не было. Все уплетали пирог и торты во дворе.
«Неужели я больше никогда не попробую торта? Что, если мне придется склевывать с земли червяков?»
Меня передернуло.
Я прокралась через гостиную, открыла дверь и бросилась бежать. За спиной слышались радостные голоса. Мои одноклассники смеялись, кричали и танцевали. Я бежала, не оборачиваясь, надеясь, что меня никто не заметил.
Мои губы по-прежнему пощелкивали, сердце колотилось. За всю дорогу я ни разу не остановилась. К счастью, на улицах мне не встретилось ни одного знакомого. Солнце садилось, на землю легли длинные вечерние тени.
Нашей машины в гараже не оказалось. Я вбежала в дом и увидела, что в кухне над раковиной стоит Коул.
— Кристал! — Он повернулся ко мне, и я поняла: что-то случилось.
Я же, напротив, отвернулась, не желая, чтобы он увидел мой уродливый клюв.
Но Коул метнулся ко мне, схватил за руку и забормотал:
Мамы с папой нет дома… Сейчас я тебе что-то покажу…
В чем дело, Коул? — спросила я, щелкая губами. — Зачем ты замотал шею полотенцем?
Мне нужна помощь, — отозвался он, опуская глаза, и медленно размотал синее банное полотенце. — Смотри!
Я ахнула.
Перья! Плечи и шея Коула обросли белыми перьями.

Коул, когда это случилось?
Ко-ко-ко! — произнес он и в ужасе вытаращил глаза.
Прекрати! Сейчас не время шутить!
Я вдруг поняла, что брат опять разыгрывает меня. Наверное, он просто приклеил перья к коже.
Ко-о-о… Я не могу! — признался он, потирая шею.
Ну разумеется! — ехидно откликнулась я, закатывая глаза. Протянув руку, я попыталась вырвать у него перо. Если оно и вправду приклеено, то легко оторвется.
Ой! — вскрикнул Коул и вздрогнул.
На месте пера осталось маленькое круглое отверстие в коже. Я дернула за другое крупное перо, торчащее на плече брата.
Осторожно! — возмутился он. — Ко-ко-ко! Мне же больно!
Не может быть! — ахнула я. — Они настоящие! У тебя и вправду выросли… щелк-щелк… перья!
Коул задрожал, перья зашевелились.
— Успокойся. — Я повела брата в комнату. — Я вырву их все. Потерпи, и все будет в порядке.
В спальне я усадила Коула на кровать и принялась вырывать перья. Я старалась не причинять ему боли, но Коул постоянно вздрагивал и вскрикивал.
Надо сказать маме с папой… — пробормотал он, глядя в пол. — Ой!
Еще немного — и все, — отозвалась я, вырывая очередное длинное перо. Коул подпрыгнул. — Скоро ты опять станешь таким, как раньше.
И все-таки мама с папой должны знать правду.
Ты думаешь, они нам поверят? — спросила я, пощелкивая на каждом слове.
Вдруг Коул уставился на меня.
Что это у тебя