В космосе может произойти всякое. Особенно — в дальнем! А уж что творится на далеких планетах — знают только фантасты!Читайте в новом сборнике рассказы и повести ведущих отечественных мастеров жанра — Владимира Михайлова, Василия Головачева, Владимира Васильева, Александра Громова, Леонида Каганова, Алексея Калугина, Юлия Буркина, Владимира Ильина и других замечательных авторов.
Авторы: Головачев Василий Васильевич, Галина Мария Семеновна, Афанасьев Роман Сергеевич, Синицын Андрей Тимофеевич, Байкалов Дмитрий Николаевич, Васильев Владимир Германович, Юлий и Станислав Буркины
Сейчас, вспоминая, думаю, что я почему-то сопротивлялась ему не до конца. Знаете, у меня не было постоянного… друга, скажем так. Вообще, секс был для меня как бы на заднем плане, меня всегда считали фригидной. А тут… одним словом, так случилось. Но тем не менее это было насилие. И оргазма я не испытала. Он — да. Я убила его там же, он даже не успел привести себя в порядок.
— У вас было оружие?
— Откуда?! У нас не принято иметь оружие, и я никогда не держала ничего такого в руках. Нет, конечно. Но у нас экологи с давних времён обучаются искусству самозащиты. Человека ведь можно убить руками — очень просто. И зверя тоже; нас, собственно, обучали защите от зверей. Но разницы почти никакой. Вам ведь известны такие способы?
— Нет, — соврал Орлен. — Но вы говорили о добром деле.
— Конечно. Я ведь избавила его от того, что сейчас испытываю сама. Теперь-то я жалею о своём поступке: он слишком легко отделался. Но, как говорится, содеянного не вернуть.
— Инес, а вот эта мысль о сделанном вами добром деле — если углубляться в неё, расширять, укоренять — разве не сможет облегчить ваше состояние? Пусть сначала и ненамного, но чем дальше…
— Доктор, не надо уговаривать меня. Знаете, я пыталась. И, может быть, появлялись какие-то намёки на улучшение. Но почти сразу я поняла: этого не нужно.
— То есть как? Почему?
— Допустим, я выжила бы. И даже выздоровела. А потом?
— Не понимаю, что — потом?
— Жить в этом мире — убийцей? Вы не представляете, что это такое. Начиная с еженедельных проклятий в храмах, между службой и проповедью. Продолжая тем, что никто не посмеет предоставить убийце работу. Жильё. Не говоря уже об общении. По-вашему, это была бы жизнь?
— Инее, но ведь существует множество других миров, в которых живут миллионы, миллиарды людей…
— Конечно. И раньше были люди, по разным причинам покидавшие Эван и искавшие счастье в других мирах. Но не известно ни одного, кто выжил бы там больше одного года. Нет, их не убивали, не преследовали, не чурались, они были неплохо обеспечены. Но — не выживали. Может быть, сказываются наши генетические особенности, несовместимость с теми духовными полями, какие существуют в других мирах? Так или иначе, такие растения, как мы, могут произрастать только здесь. Пересаженные, мы вянем. Я не хочу вянуть. Так что, доктор, не тратьте время попусту.
Орлен помолчал недолго. Потом проговорил:
— Ну хорошо. Перейдём к технологии. Инее, как вы хотели бы уйти? Вы уже думали об этом? Сейчас я перечислю вам те методики, какими располагаю, и вы сможете подумать над ними и выбрать то, что больше понравится. Глупо, правда — какая смерть больше понравится? Но иначе не скажешь.
— А я говорю: освобождение! И думать мне совершенно не о чем — я уже всё решила. Ваше меню мне не нужно.
— В таком случае, чего вы хотите?
— Хочу уйти в тишине, слушая музыку, в одиночестве. При этом не сразу: после очередного болевого приступа я приму наркотик и отключусь. Да, в помещении непременно должно быть темно: почему-то я лучше чувствую себя в темноте. Вы из соседнего помещения окликнете меня; убедившись, что я забылась, — включите газ. Вы знаете, какой я имею в виду. Он ведь есть у вас? — В голосе Инес прозвучала тревога.
— Не беспокойтесь, есть, но для полной уверенности я попрошу ещё и тут, в Клинике. Думаю, мне не откажут.
— Я уверена, что нет. Как быстро он действует?
— Для человека достаточно четверти часа. Но для страховки мы берём полчаса. Хотя вообще для операции отводится не менее часа.
— Вот и прекрасно. Вы убедитесь в том, что я улетела, и сами сможете уйти.
— Смогу уйти, — механически повторил Орлен. — Итак, мы достигли согласия?
— Разве у вас возникли сомнения?
— Нет, ни в коем случае. Просто… полагается закрепить всё официально. Ваше согласие, ваша подпись…
— Конечно. Я просто забыла — знаете, в этом состоянии какие-то вещи просто выпадают из памяти. Когда ты в сознании, хочешь или нет, но постоянно ждешь нового приступа, ждешь в страхе, иногда до пота — хотя даме и не полагается потеть, да? — Она даже улыбнулась, но было ясно, что на самом деле ей не до этого. — Вот, доктор, пожалуйста, у меня всё готово. Я ведь была уверена, что вы мне не откажете.
Она сунула руку в тумбочку, вынула две карточки, протянула ему Орлен взял их, при этом прикоснулся к её пальцам. С трудом сдержал возникшее лёгкое содрогание — от мысли, что ты прикоснулся к человеку, которого не позже чем завтра убьёшь. Всё-таки не каждому дано быть палачом.
— Это не всё, — сказал он, поскольку действительно было ещё не всё. Из неразлучной сумки он извлёк то, что по традиции называлось диктофоном. Включил. — Сейчас, пожалуйста, повторите вслух ваше согласие, назовите выбранный способ.
