Закон Дальнего космоса

ухмыльнуться:
— А как там с обслуживанием?
— Остаетесь довольны.
— Понял, — кивнул пилот. — Будет сделано.
После этого Орлен вернулся в гостиницу, прихватив из машины один из пакетов с покупками. У стойки предупредил:
— У меня вечером будет гость. Пропустите без вопросов. Поужинает со мной. Ужин — в половине десятого. Кстати, неплохо было бы обеспечить интересное общество…
Портье кивнул понимающе.
— Хотите пригласить дам? Двух?
— По вашему выбору. Надеюсь на ваш вкус.
— Нет проблем, — ухмыльнулся тот. — В каких пределах можно действовать?
— Назовите.
Портье назвал.
Однако! — подумал Орлен, но вслух произнёс:
— Вот, пожалуйста. Снимите. Кстати, сейчас я пообедаю и хочу отдохнуть — вечер потребует сил. Буду спать до восьми. Нет, будить не нужно, я всегда просыпаюсь сам, минута в минуту.
— Все будет, как вам угодно.
После этого Орлен действительно плотно пообедал в ресторане. Поднялся в номер, по дороге кивнул портье, как бы напоминая, что уговор дороже денег. Но вместо того, чтобы лечь спать, быстро переоделся в купленное: рабочий комбинезон, голову увенчал каскеткой с вензелем фирмы “Поливалент, вся химия мира”. Уже через несколько минут вышел. Но спустился не на лифте, а по узкой лестнице, которой никто, похоже, не пользовался, — в самый низ, на служебный этаж. Немного помедлил, ориентируясь. Покинул гостиницу через выход для прислуги. Свернул за угол, где ждал арендованный скользун. Убедился в том, что машину никто не вскрывал; действительно, благонадёжный мир — Эван. Снова повертелся по городу, выдерживая общее направление к Клинике. Но подъехал к ней не с фасада, а припарковался на стоянке для младшего персонала, почти полностью заполненной такими же непрезентабельными скользунами и ползунами. Вытащил из багажника два больших пакета с покупками. Запер машину и уверенно зашагал по больничной территории.
Возле морга деловито взглянул на часы на руке, как бы убеждаясь, что не опоздал. Кивнул. Вошёл, не оглядываясь, воспользовавшись ключом, полученным от главного врача. Быстро и бесшумно прошагал по коридору. Заглянул в процедурную, не входя в дверь, чтобы не попасть в объектив следящей камеры. Усмехнулся: успели всё-таки! Мусора уже и след простыл, всё было прибрано, и даже букетик цветов оказался на тумбочке, которой тут раньше не было. Такие вот дела. Очень хорошо, что не стал рассчитывать на увиденное вчера: пришлось бы менять всю программу. Теперь можно ожидать, что больную — или вернее того, кто её заменит, — доставят и уложат в любую минуту. Больше медлить нельзя.
Он вытащил из кармана крохотный футлярчик. Раскрыл, вынул таблетку пяти миллиметров в поперечнике, прилепил к стене рядом с дверью — изнутри, конечно. В левое ухо засунул горошинку. Услышал едва уловимый фон. Работает.
Всё же он заглянул и в аппаратную. И здесь царил теперь полный порядок, бинты и вата исчезли, а вот оба баллона с газом, основной и резервный, уже стояли на местах, первый был подключён к редуктору. Всё чётко. Прекрасно.
Наконец Орлен оказался в морге — пустующем, как и вчера: видимо, за минувшие часы никто не скончался и патологоанатому делать тут пока нечего. Тем лучше для доктора мёртвых.
Дальше он действовал, без единого лишнего движения. Выдвинул лоток — тот же, первый слева снизу, что и вчера. Из одного пакета вытащил спальный мешок. Вместе с пакетом положил в лоток. Из второго — зимний комбинезон для внешних работ, с подогревом. Проверил, есть ли запасная батарейка в его кармане, хотя хватить должно было и одной. Минуту потратил на то, чтобы надёжно заклинить защёлку дверцы. Облачился в зимний комб, в его карманы переложил всякую всячину из того, рабочего, который теперь как бы перешёл в категорию белья. В мешок залезать не стал, улёгся на него, как на матрац. Преодолевая ощущение холода, чисто психическое, отталкиваясь от стенок, въехал в гнездо, дверцу за собой затворил, потянув на себя, и сразу же надел толстые перчатки — для сохранности пальцев. Полежал, успокаивая дыхание.
“Всё. Остаётся только ждать. Минуту? Час? Два? Увидим. Столько, сколько потребуется”.
Орлен ухитрился даже задремать, кажется. И пробудился с чувством тревоги: “Что случилось? Что?”
Горошина в ухе ожила. Стала давать информацию. Знакомый звук донёсся извне: к обиталищу смерти подъехал ползун. Остановился. Захлопали дверцы: вышли люди. Двое или трое.
Но это не всё, что послышалось. Ещё и какой-то посторонний звук возник. Орлен досадливо поморщился. Помехи сейчас ни к чему. Никакого внимания помехе, поскольку неизвестно, как от неё избавиться.
Звук шагов по коридору. Два… нет, всё-таки три человека. И лёгкий рокот.
“Что