В космосе может произойти всякое. Особенно — в дальнем! А уж что творится на далеких планетах — знают только фантасты!Читайте в новом сборнике рассказы и повести ведущих отечественных мастеров жанра — Владимира Михайлова, Василия Головачева, Владимира Васильева, Александра Громова, Леонида Каганова, Алексея Калугина, Юлия Буркина, Владимира Ильина и других замечательных авторов.
Авторы: Головачев Василий Васильевич, Галина Мария Семеновна, Афанасьев Роман Сергеевич, Синицын Андрей Тимофеевич, Байкалов Дмитрий Николаевич, Васильев Владимир Германович, Юлий и Станислав Буркины
кресло на роликах. Выказали уважение. Спасибо. Интересно, а кого они мне подсунули? Да какая разница? Первое же невостребованное тело. Не теряй времени, ещё пригодится. Заканчивай работу”.
Орлен, эвтанатор, положил руку на кран. Не очень уверенно: откровенно говоря, это ведь первый такой случай в его жизни, что бы он там ни рассказывал. Так что пальцы с явной неохотой обхватывают вентиль. Остаётся только повернуть его против часовой стрелки — и слушать, как смертельный газ с лёгким шуршанием устремится по трубе в процедурную.
Пальцы замёрзли — там, в морге. Отогреть их, подышать…
“Это безобразие. Тебе что, хочется продлить удовольствие? Или ты всё ещё чего-то боишься? Время уходит, и Катя ждёт тебя где-то совсем близко, судя по звучанию сигнала. Крути, верти! — Гримасничая от неуважения к самому себе, Орлен встал, оттолкнул кресло. — Любопытен, как обезьяна. Обязательно надо видеть, кого тебе подсунули? Надо. Крохотная, но всё же остаётся неясность. Потом она неизбежно будет становиться всё больше и больше. Неясность — потому что положение неоднозначное. Тебе ведь могли подложить и ту самую актрису. Чтобы свидетелей не оставалось. Мало ли! — Орлен решительно вышел из аппаратной. — Подойти к двери процедурной. Нажать ручку. — Нажал. — Ну, не сволочи ли? Они заперли! Чтобы эвтанатору не вздумалось вдруг взглянуть на больную и увидеть, что на кровати — совсем не тот человек?
Захотели быть умнее всех? Похвальное стремление. Но как-нибудь в другой раз. Потому что у нас с давних времён существует правило: всегда быть готовыми ко всем возможным неожиданностям, и ещё более — ко всем невозможным”.
Орлен вынул из сумки генеральный ключ, для которого небольшая разница: бутылку пива открыть или главный сейф Галакт-банка. Включил. Машинка приятно зажужжала и тут же обиженно щёлкнула: беспокоите по пустякам!..
Орлен вошёл. Почти тишина. Только музыка. Дыхание. И — “ти-ти, ти-ти-ти”…
Он включил свет. Увидел лицо лежащей на кровати женщины.
Долго-долго — не менее минуты — простоял в неподвижности. Забыв даже дышать. Забыв обо всём на свете.
А потом засмеялся.
Точно так же, как засмеялся тогда, когда увидел её впервые. От радости. От осуществлённой мечты. Сейчас для смеха было вроде бы совершенно неподходящее время. Ничего такого он не планировал. Но смеялся. Хотя и беззвучно. А потом сказал — негромко, но внятно:
— Да здесь я, успокойся! Катя, я нашёл тебя. Всё нормально. Обожди минутку. Сейчас.
Он вытащил всё из той же сумки импрессор. Уже заряженный. Сорвал защитную упаковку. Сунул в карман: следов не оставлять! Приложил к её шее. Нажал.
Через десять, ну, пятнадцать минут она будет в порядке. Но теперь и этого времени терять нельзя. Риск, конечно. Рискуем.
Пришлось вернуться в морг. Вытащить спальник.
“Господи, Катя, жизнь моя, какой же ты стала лёгкой! Что, они тебя голодом морили? Прости, сейчас придётся тебя побеспокоить. Вот это местечко. Лёгкий нажим. И никаких тиков больше: маячок ушёл в режим сна. Хорошо. Теперь в мешок… Затянуть застёжку, оставив открытой только напротив лица. На плечо. Всё, Катя. Уходим. Музыку оставим для хозяев. Что?”
Она, не просыпаясь, вздохнула глубже, пробормотала едва уловимо:
— Орик, знаешь, что… выключи эту тягомотину…
“Минутку, родная”, — ответил он. Мысленно. Потому что они были уже снаружи, и нелёгкая несла навстречу какого-то местного деятеля по части мётел и совков. Кажется, тот собирался о чём-то спросить. Орлен упредил его попытку:
— Гуляешь? — сказал он сердито. — А дерьмо за тебя я должен выносить? Самое последнее?
Вслед прозвучало оправдание:
— Мы тут ни при чём, тут из города приглашали…
Стоянка. Скользун на месте. Его не стерегут. Не предусматривалось, видимо, что он уедет отсюда самостоятельно. Если вообще уедет.
“Усадить. Тщательно пристегнуть. Чувства — потом. Сейчас — дело. Подвсплыли. Вперёд. Очень спокойно. Ни малейшего нарушения правил. Курс — на космодром. Ворота Клиники. И за ними сразу направо. Потому что слева приближается целая колонна одинаковых машин. Это по наши души. Сочувствую: их ждёт разочарование”.
— Орик, как ты сказал — что ты несёшь?
“Пришла в себя! Спасибо Нулю, что заставил взять с собой это зелье. Мне-то казалось, что оно никогда не пригодится”.
— Катя! Подслушивать — нехорошо.
— Я тебе это припомню. Мы куда едем?
— В общем — домой. Как ты себя чувствуешь?
— Кажется, прихожу в себя. Домой — на Терру?
— Конечно. Куда же ещё?
— Это хорошо. Знаешь, я всё сохранила. Хотя они хотели…
— Родная, сейчас лучше не говори. Копи силы. Ещё хотя бы полчаса.
— Орик, а почему я в мешке?
— Это шутка, Катя.
