В космосе может произойти всякое. Особенно — в дальнем! А уж что творится на далеких планетах — знают только фантасты!Читайте в новом сборнике рассказы и повести ведущих отечественных мастеров жанра — Владимира Михайлова, Василия Головачева, Владимира Васильева, Александра Громова, Леонида Каганова, Алексея Калугина, Юлия Буркина, Владимира Ильина и других замечательных авторов.
Авторы: Головачев Василий Васильевич, Галина Мария Семеновна, Афанасьев Роман Сергеевич, Синицын Андрей Тимофеевич, Байкалов Дмитрий Николаевич, Васильев Владимир Германович, Юлий и Станислав Буркины
мы с Сергеем прошли в гостиную и еще долго разглядывали друг друга, тискали и говорили всякие глупости типа “У, ты даешь!” или “Ну как живой!”. Наконец первая волна удивления и восторга схлынула, и мы уселись в кресла.
— Сейчас я тебе все объясню, — прикуривая от дрожащей в руке зажигалки, повторил Сергей. — Погоди немного, сейчас.
— Ты успокойся, — сказал я.
— Не могу успокоиться, Андрюха. Если бы ты знал, чего мне стоило это возвращение! — Сергей сделал несколько глубоких затяжек, сел поглубже в кресло и начал свой рассказ: — Ты помнишь, как я улетел одиннадцать лет назад?
— Конечно, помню. Правда, мы не знали, что ты останешься там так надолго.
— Вот-вот! В том-то и дело, что я тоже не знал! — воскликнул Сергей и в запале ткнул окурком мимо пепельницы. — Прилетаем мы, стало быть, на эту, будь она трижды проклята, планету беты Девы. Все отлично. Естественный космодром не хуже нашего. Климат — пальчики оближешь, Маврикий, да и только. Флора и фауна — тысяча и одна ночь. А главное, ни тварей ядовитых, ни тираннозавров, ни других людоедов — ничего! Рай! Аборигены — золото. Живут в кирпичных домиках, выращивают овощи и цветы, и никакой тебе агрессии. Нянчились с нами, как с младенцами. Целый месяц мы их изучали, и все это время, поверь, они нас в буквальном смысле слова на руках носили. Я ни разу в жизни отпуска так не проводил. Отдохнул на полную катушку.
Так вот. За три дня до нашего отбытия подходит ко мне один местный папаша и буквально требует, чтобы я день-другой погостил у него в доме. Я ему объясняю, что, мол, по инструкции не положено. Не понимает. Пришлось пообещать, что зайду. И зашел. Он меня сразу со своими познакомил. Семья огромная — мал мала меньше. Сели за стол. Как полагается, выпили, закусили, а после третьей я возьми, да и похвали кого-то из домашних. Выпили еще. А затем хозяин мне и говорит: “Оставайся, Сергей, у нас. Женишься на моей дочери. Я тебе за ней в приданое трех боканов дам”. Это домашний зверь у них такой. По десять ведер молока зараз дает. Больше слона, зараза.
Ну, я возьми и пошути, что, мол, с удовольствием, только как быть с моим начальством? Не отпустят. А он мне: “Да ты не волнуйся, я все устрою”. Понимаешь, Андрюха, пьяный был, покуражиться захотелось. Одиннадцать лет куражился. Ну, я все “ха-ха” да “хи-хи”, а он мне подливает и подливает.
Очнулся я только через три дня — от неимоверной жары. У них нормальная температура тела пятьдесят два по Цельсию. Смотрю: рядом — мужик не мужик. Я до сих пор не научился их различать по половому признаку. Я быстренько поднялся, извинился — и к выходу. Разбежался. Хозяин меня за руку — и к столу. “Куда ты, Сереженька?” — “Домой, — отвечаю, — улетать пора”. — “А дом-то твой отныне здесь, — ласково говорит он. — Разве ты не помнишь? Третьего дня мы вас с дочкой, как положено, расписали”. И документ мне показывает. Действительно, моя подпись, мои отпечатки пальцев и расписка в получении приданого — тоже за моей подписью.
“По твоему желанию, — заверяет меня папаша, — двух из трех боканов зарезали на свадьбу и съели всей деревней. Так что, ты уж, Сережа, смотри, не подведи. С начальством твоим я договорился. Да ты и сам пожелал им счастливого пути. Они были только в первый день свадьбы, а сегодня улетели. Неужто не помнишь?”
А я, Андрюха, ничего не помню, хоть убей. Вот так меня и окрутили. Ну, а дальше и рассказывать противно. В тот же день мне сказали, что моя жена забеременела. Ты же знаешь, Андрюш, я не большой охотник до баб. А здесь и бабы-то не было. Корова, не корова, в три раза больше меня, глаза как буравчики, губы зеленые, слюнявые. Я до сих пор не знаю, где у нее руки, а где ноги. Обхватит сразу всеми шестью лапами и дышит в ухо, как паровоз. Больше минуты не выдерживал, сауна, а не женщина. — Сергей заметно разволновался, взял сигарету и закурил. Сделав несколько быстрых затяжек, он продолжил: — Построили нам дом. Это они быстро умеют. Действительно, просторный хороший домина. А через два месяца моя благоверная счастливо разродилась. Я поначалу радовался, хоть дом большой. Какой там! На следующий день после родов она мне заявляет: “Я беременная”. — “Как? — спрашиваю. — Отчего?” А она мне эдак игриво: “Будто не знаешь, отчего дети бывают”. Десять лет, Андрюха, вместе прожили, так она каждые два месяца рожала. Отчего — убей бог, не знаю. Как облапит меня, через два месяца, смотришь, ребенок. Я уж и в суд подавал. Доказали, сволочи, что дети мои. Но я все равно ничего не понял. Они как-то иначе устроены. У нее там внутри от страсти все само оплодотворяется. Ну, а я — то тогда на хрена нужен? Я мужик или не мужик?
Потом я подавал на развод, но у них, оказывается, разводы запрещены. Десять лет я ждал нужного момента. За это время планету не посетил ни один космический корабль. И вот четыре месяца
