В космосе может произойти всякое. Особенно — в дальнем! А уж что творится на далеких планетах — знают только фантасты!Читайте в новом сборнике рассказы и повести ведущих отечественных мастеров жанра — Владимира Михайлова, Василия Головачева, Владимира Васильева, Александра Громова, Леонида Каганова, Алексея Калугина, Юлия Буркина, Владимира Ильина и других замечательных авторов.
Авторы: Головачев Василий Васильевич, Галина Мария Семеновна, Афанасьев Роман Сергеевич, Синицын Андрей Тимофеевич, Байкалов Дмитрий Николаевич, Васильев Владимир Германович, Юлий и Станислав Буркины
разевала рот, а глазки злобно таращились.
— С-с-скотина… — возмущенно прошептал Кеша.
И вдруг услышал шипение и шорох. Он задрал вверх голову — и остолбенел. С неба, визжа и шурша, стремительно пикировал несметный рой. Это были не птицы.
Кеша не растерялся — молниеносно принял стойку, перехватил рукоять веника обоими крыльями, словно это был меч самурая на тренировке, и стал ждать, пока стая приблизится на расстояние удара.
Выбив дверь, Майор Богдамир упал на пол и сделал наугад несколько выстрелов из степплера. Но прежде, чем жестяные скобки вонзились в стены, перекувырнулся и отпрыгнул с воображаемой линии огня. Но линия огня так и осталась воображаемой — в него никто не стрелял, и вообще нападать не собирался. В холле стояла тишина.
Майор Богдамир бросился к лестнице, мигом взбежал на второй этаж, снова выстрелил парой скоб наугад и остановился.
— Заходи, противный человечек, гостем будешь… — раздался мерзкий голос.
Голос этот оказался басовит и напрочь сорван.
— Заходи, заходи, — зашелестел голос.
Теперь Богдамир хорошо разглядел его обладателя — в отличие от летающих тварей этот монстр был теплым.
Обладатель мерзкого голоса сидел в кресле у декоративного камина. Он напоминал гигантский лист ватмана метров пять на два, но сильно разбухший в толщину. По всему зеленоватому периметру чудовища извивались длинные мерзкие щупальца. Харя монстра посреди листа была такой же, как у порхающих над домом тварей, хотя с такой комплекцией летать он, понятное дело, уже не мог. Некоторые щупальца сжимали топоры, некоторые — ножи, а два щупальца по флангам крепко обвивали рукоятки пары хороших армейских бластеров, какие бывают только у первопроходчиков дальних планет, спецназовцев или инкассаторов.
И вот это было для Богдамира неожиданностью. Раструбы обоих бластеров смотрели точно в третий глаз Хомы — точку над переносицей.
— Ме-е-едленно кладем свой бластер на пол… — вновь зашелестел монстр, — и поднима-а-а-аем ручки вверх…
— А у меня и нет бластера. Я журналист, — соврал Хома.
Глазищи в центре ватмана стали еще более выпуклыми и недоуменно похлопали.
— Журнали-и-и-ст… А что это у тебя на поясе?
— Степплер. Мы, журналисты, всегда носим канцелярские принадлежности.
— Степплер. Журналист. — Тонкие губы чудовища задумчиво почмокали. — Журналистов у меня еще не было…
— А кто был? — сразу спросил Хома.
— Кто был… — Чудовище выставило вперед пару сотен щупалец и принялось загибать их одно за другим. — Два инкассатора, директор заправочной станции, три безработных дачника, шериф милиции округа Глорайхерзигсвассер и восемь профессиональных японских туристов. — Чудовище сыто рыгнуло, прекратило загибать щупальца и потерло ими друг о дружку в предвкушении. — Теперь будет журналист. Интересно, что там себе журналисты думают?
— Пятнадцать человек! — присвистнул Богдамир. — И ты их всех убил! Ты, проклятый мутант, порождение генетически модицифированного хлопка и радиации трюма!
— К чему эти обидные слова? — поморщилось чудовище. — Зови меня просто: Франклинштейн. Сядь-ка в креслице…
Франклинштейн неожиданно свернулся в узкую трубочку и стал похож на зеленый хобот. Нижний конец хобота проворно потянулся с кресла к полу и с шумом принюхался. На полу перед креслом ровными белыми дорожками был рассыпан порошок из распоротого мешка, стоящего неподалеку. Неизвестно где Франклинштейн успел добыть такую дорогостоящую редкость, но Хома опытным нюхом опознал в порошке сахар-песок — излюбленную пищу всякого рода мутантов и просто мерзавцев, бесящихся с жиру. Франклинштейн с вожделением всосал в себя ближайшую дорожку, экстатично почмокал хоботом и блаженно развернулся в кресле, снова превратившись в лист ватмана, обросший щупальцами.
Тем временем приемник глубоко в ухе Хомы ожил: на связь выходил Кеша.
— Я не с-с-справляюсь! — кричал Кеша. — Они ц-ц-цара-паютс-с-ся! Они з-з-загоняют меня в дом! Их тут миллионы!!!
— Тяни время, — приказал Хома. — Скоро будет подкрепление. Кстати, я выяснил: маленьких можешь убивать. Большого — нельзя.
— Какого большого?
Богдамир не стал уточнять.
— Ты с кем это разговариваешь? — поинтересовался Франклинштейн, с рожи которого уже сползало выражение экстаза. — Я же сказал: сядь в креслице. Ты не понял?
Франклинштейн снова поднял бластеры.
Хома обернулся и увидел то самое кресло, на которое указывал Франклинштейн. Кресло впечатляло. Похоже, прежние обитатели замка всерьез интересовались готикой и пытками. Хотя, кто знает, быть может, инкассаторам это было необходимо в сугубо профессиональных целях?
Железное, массивное, с высокой
