В космосе может произойти всякое. Особенно — в дальнем! А уж что творится на далеких планетах — знают только фантасты!Читайте в новом сборнике рассказы и повести ведущих отечественных мастеров жанра — Владимира Михайлова, Василия Головачева, Владимира Васильева, Александра Громова, Леонида Каганова, Алексея Калугина, Юлия Буркина, Владимира Ильина и других замечательных авторов.
Авторы: Головачев Василий Васильевич, Галина Мария Семеновна, Афанасьев Роман Сергеевич, Синицын Андрей Тимофеевич, Байкалов Дмитрий Николаевич, Васильев Владимир Германович, Юлий и Станислав Буркины
на прощанье Создатель?
— Пока еще неизвестно, получим ли мы вообще какую-то осмысленную информацию. — Архенбах запрокинул голову, разинул пасть и влил в глотку сразу полкружки горячего кофе. — А если и получим… — Гронец почесал когтем затылочную шишку. — Все это было так давно. Я имею в виду Большой Взрыв, акт творения… Сейчас к этому можно проявлять только познавательный интерес. И мне, несомненно, любопытно, чем закончится расшифровка реликтового излучения. Но изменится ли после этого что-то в моей жизни?.. Очень сомневаюсь.
— Ты рассуждаешь, как прагматик, — заметил Чейт.
— Как реалист, — уточнил Архенбах. — Вспомни историю, Чейт. Сильно ли изменило жизнь обычных людей или гронцев открытие теории относительности? Да большинство из них даже сейчас плохо представляет, что это такое. И ничего, живут себе, как жили. А открытие темной материи? Эпохальное открытие, которое перевернуло наше представление о космогонии! Кто, помимо специалистов, обратил на него внимание? Сколько величайших событий проходит мимо внимания обывателей! Они не знают даже о том, что происходит на их родной планете, не говоря уже о масштабах Вселенной! И ты думаешь, кого-то повергнет в экстаз, трепет или ужас записка, оставленная кем-то сразу после Большого Взрыва? Чейт, это сенсация на один день!
Архенбах разинул пасть, влил туда остатки кофе, наклонился и поставил пустую кружку на пол рядом с креслом. Выбежавший из открывшейся в стене ячейки маленький робот-уборщик подхватил кружку и потащил ее в мойку.
— Время. — Гронец взглядом указал на дисплей.
— Так. — Чейт поставил свою кружку на откидной столик. — Даю обратный отсчет. Шесть… Пять… Четыре…
— Кончай. — Архенбах недовольно скрипнул зубами.
— Готово! — Чейт жестом фокусника указал на дисплей.
Пятисекундная пауза.
— Ну-у-у… — только и смог произнести Архенбах, увидев появившуюся на дисплее надпись.
— Ты знаешь, — откинувшись на спинку кресла, Чейт почесал затылок, — а я ожидал чего-то подобного.
— Врешь, — уверенно заявил гронец.
— Нет, честно! — Чейт приложил руку к груди. — Поэтому я и не стал с тобой спорить по поводу сенсации.
— Да. — Архенбах уныло покачал вытянутой мордой. — Сенсации из этого не сделаешь.
— Но мы ведь честно выполнили свою работу!
— Конечно.
— И нам за нее заплатят?
— Непременно.
— Ну и славно. — Чейт нажал кнопку записи, дождался, когда погас индикатор, вытащил накопитель из приемника и передал его Архенбаху. — Домой?
— Домой, — кивнул гронец.
Чейт ввел в бортовую навигационную систему координаты пересадочной станции Умбога-5.
— Вернем дахутам корабль, а до “Истока” доберемся рейсовым. — Чейт бросил взгляд на дисплей. — И мы никому не должны говорить об этом?
— Нам за это платят, — напомнил Архенбах.
— Ну и ладно, — улыбнулся Чейт. — Расскажешь кому, так все равно ведь не поверят.
Старенький “Глейзер” начал разгон, готовясь нырнуть в одиннадцатое измерение.
— Ты знаешь, — обратился Чейт к гронцу, — а я стал лучше относиться к Создателю. Серьезно. Он действительно был велик, если сразу после Большого Взрыва смог просчитать, к чему все это приведет. И понял: самое лучшее, что он может сделать, — это убраться отсюда.
Архенбах ничего не ответил. Гронец думал о чем-то своем.
Чейт взял в руку кружку, сделал глоток и еще раз прочитал самые первые слова, сложившиеся в первую осмысленную фразу в новорожденной Вселенной.
КАК ВЫ ВСЕ МЕНЯ ДОСТАЛИ!
— У Бартоло тестовая программа не прошла, — ни с того ни с сего сказала мне Ольга, выбираясь из бассейна.
— Не прошла, значит, не пустили, — автоматически пробормотал я, вытирая лицо. — Ас какой стати он вообще ее запустил?
— Ты же знаешь, как он относится к Коммуникатору. Это же его дитя.
— Приемное дитя, — поправил я ее. — И к тому же прекрасно воспитанное родными родителями.
Ольга улыбнулась и принялась растираться полотенцем.
— Но программа все же не прошла. Бартоло обеспокоен. Честно говоря, и я бы обеспокоилась.
Я хотел ответить ей какой-нибудь шуткой, но увидел, что с противоположного бортика меня зовет Сурдин.
— Передай ему, чтобы больше не мучил ни программы, ни Коммуникатор. И сама не переживай по пустякам. Бартоло придется немного потерпеть. Настанет время, и у него будет возможность показать свою квалификацию… Ты в оранжерею? Тогда встретимся после обеда… — Я бросил полотенце в утилизатор и пошел к Сурдину.
Мы герои, всем известно. Некоторые, правда, считают нас идиотами, но это их личное дело. Хотя иногда я был готов согласиться с этими некоторыми. Теперь
