В космосе может произойти всякое. Особенно — в дальнем! А уж что творится на далеких планетах — знают только фантасты!Читайте в новом сборнике рассказы и повести ведущих отечественных мастеров жанра — Владимира Михайлова, Василия Головачева, Владимира Васильева, Александра Громова, Леонида Каганова, Алексея Калугина, Юлия Буркина, Владимира Ильина и других замечательных авторов.
Авторы: Головачев Василий Васильевич, Галина Мария Семеновна, Афанасьев Роман Сергеевич, Синицын Андрей Тимофеевич, Байкалов Дмитрий Николаевич, Васильев Владимир Германович, Юлий и Станислав Буркины
А если ты опустишься, мы пожалуемся на тебя каравану! Он придет грозный, как болотный выползень! И он тебя уничтожит!
Племя, очень довольное, что удалось отогнать птицу, кинулось к частоколу, показывая, что переходит в атаку, а некоторые даже перескочили наружу.
— Сумасшедший дом, — сказал Люська. — Как бы развязаться?
— Как ты думаешь, мог у нас на борту быть вертолет? — спросил я.
— У нас могло быть что угодно…
Наверху опять загудело.
— Во-от придет ка-ра-ва-а-ан! — затянул вкривь и вкось незримый хор. — Он вас съест, большие птицы! И ваши кости раскрошит зубами!
— Сашка, это что за опера? — спросил потрясенный Люська. Но я обалдел — во-первых, до сей поры наши хозяева никогда не пели, а во-вторых, какую же дрянь я перевел на родной язык словом “караван”?
Речь шла о сухопутной сущности, которая таскается из конца в конец этой планеты, переправляя с места на место всякие товары и припасы… разве же это не караван?..
Они еще попели немного и успокоились. Гул стих. Потом пришел старший.
— Вы правильно сделали, что не стали звать свою птицу, — сообщил он. — Я помню, что вы — люди, летающие на птицах, но ей тут делать нечего. Как только наступит время караванов, мы отдадим вас каравану, если только караван за вас заплатит. И тогда хоть женитесь на своей птице!
— По-моему, оно не наступит никогда… — проворчал Люська.
Если бы не я — его бы точно скормили болотным сороконожкам. А я всегда сглаживал противоречия. Конфликтологию мы проходили всерьез, и нам накрепко вдолбили: ошибку, допущенную на начальном этапе гипнолингвистом, человечество может не исправить вообще никогда. Поэтому я, делая вид, будто вовсе не стою посреди кострища и не связан корешками, выразил свою благодарность старшему за его мудрость. А что мне еще оставалось? Я даже поинтересовался, по какой цене нас собираются отдать первому же каравану, и выразил беспокойство — как бы она не оказалась слишком низкой. Все-таки племя нас кормило, поило, охраняло, и нехорошо, если оно из-за нас окажется в убытке. Старший воткнул в землю факел, развязал мне руки, и мы прямо на разглаженной ладонью золе стали считать — много ли мы с Люськой наели-напили, и на какое количество лопат, гвоздей, одеял и сандалий каждый из нас тянет.
Тогда же, кстати, и выяснилось, что северные караваны достигают длины в восемьсот шагов, а южные — в шестьсот шагов, и когда голова северного каравана приближается к горелому холму, его хвост еще путается где-то за черными валунами. Именно так — хвост.
Потом я рассказал про караваны Люське и задал резонный вопрос:
— Если по территории племени пройдет такая прорва вьючной скотины, то чем же ее туг собираются кормить? Раньше на постоялых дворах были запасы овса, сена и чего-то там еще. Почему же болотные жители не держат правильного перевалочного пункта?
— А кто тебе сказал, что это будет вьючная скотина? — осведомился Люська. — По-моему, это караван сам — большая скотина! Башка есть, хвост есть, а насчет зубов — ты сам слышал…
После Люськиных дурацких расспросов я уже боялся чем-то интересоваться, но несколько дней спустя информация явилась сама. Подрались Тулзна и Чуска. Оказалось, из-за дочерей. Дочку Тулзны племя выбрало в жены каравану, а дочку Чуски — нет.
— Караван делает самых лучших детей, — объяснили нам. — Только очень редко.
— А нельзя ли посмотреть на такого ребеночка? — самым невинным голосом спросил я.
Оказалось, нельзя.
Но вскоре мы услышали, как один абориген в злобе обозвал другого каравановым ублюдком.
Вся эта лабуда с караванами нравилась нам все меньше и меньше…
И если нас выкупят и куда-то там увезут с болота — то ведь неизвестно, на что караван нас употребит! На болоте мы, по крайней мере, были в безопасности. А на материках еще неизвестно что творилось.
— Если здешний технический прогресс еще не додумался до колеса, а грузы возят исключительно на скотине, то как бы и нас не определили в разряд вьючного скота! — сказал я Люське.
— В разряд корма для вьючного скота, — поправил он. — Если этот караван — что-то вроде крокодила стометровой длины, то не корешками же он питается!
— Караван, кем бы он ни был, разумное существо, — тут же возразил я. — Если он занимается торговлей и вступает в законный брак. С ним можно договориться.
— Сидя у него в желудке, гипнолингвист хренов!
Теперь каждый наш с Люськой разговор завершался ссорой. Казалось бы, не все ли равно, съедобны треклятые болотные сороконожки или пока нет? А мы из-за них день не разговаривали.
Меж тем погода менялась прямо на глазах. Я бы назвал то, что творилось вокруг, осенью, постепенно перерастающей в гнилую зиму. Похолодало так, что мы с Люськой влезли в скафандры
