В космосе может произойти всякое. Особенно — в дальнем! А уж что творится на далеких планетах — знают только фантасты!Читайте в новом сборнике рассказы и повести ведущих отечественных мастеров жанра — Владимира Михайлова, Василия Головачева, Владимира Васильева, Александра Громова, Леонида Каганова, Алексея Калугина, Юлия Буркина, Владимира Ильина и других замечательных авторов.
Авторы: Головачев Василий Васильевич, Галина Мария Семеновна, Афанасьев Роман Сергеевич, Синицын Андрей Тимофеевич, Байкалов Дмитрий Николаевич, Васильев Владимир Германович, Юлий и Станислав Буркины
о пробоинах, и хрипит свои последние свирепые проклятия Модест, чья нервная система сейчас накоротко соединена с бортовыми контроллерами… И в тот момент, когда он сорвал с себя шлем и заорал: “Не могу больше!” — к его креслу Фил подвел Лиехо. “Какого черта?! — возмутился я тогда, не снимая пальцев с гашетки, но тут же подумал: — А почему бы и нет? Какая теперь разница?”
Парень нацепил шлем и закрыл глаза. Корабль дрогнул и совершил такой нелепый и дикий маневр, что у меня желудок слипся с мозгами, и я сразу же отрубился. Не совсем, а как бы впал в какую-то прострацию — среднее между обмороком и болевым шоком. А Лиехо все вертел и крутил кораблем. В какой-то момент даже ухитрился на миг уйти в нуль и тут же выскочить обратно в реальность. О таком приеме я и не слышал, да невозможно это просто с нашей оснасткой, а поди ж ты…
Помню еще один дикий момент, еще одну безумную картинку, которую я увидел, в очередной раз выпав из беспамятства. Фил стоит перед Лиехо на коленях и, черпая ложкой из разорванного мешка, пихает в рот нашему новоявленному нейроштурману-пилоту пыльцу, и тот жует эту отраву, не открывая глаз, на лбу у него что-то лопается, кровь фонтанчиками брызжет в потолок, а руки продолжают вертеть джойстики…
…Мы ушли от погони. Это был, наверное, первый случай в истории, когда попавший в засаду корабль с контрабандой ушел от погони. Модест, когда все стихло, подполз к креслу Лиехо и, плача, целовал его мертвые руки.
…Фил потом сказал мне:
— Чертовски жаль. Я не думал, что и впрямь дойдет до этого. Он объяснил мне, что теорию знает назубок и если будет заваруха, он нас выведет. Но сразу сказал, что, скорее всего, погибнет тогда. У их сознания нет тормозов. Он не просто сливается с кораблем, а становится им. Он мечтал побывать хоть где-нибудь…
…А я все думаю, может, мир стал бы лучше, если бы всех нас в детстве кормили пыльцой центаврийского папируса? Если бы все мы были такими, как наш алмазный мальчик. И даже черт с ним, пусть бы мы все жили в бревенчатых домах над болотами.
Очкарик испугался не меньше, чем они. Он замер с занесенным над головой сачком, смешно подавшись вперед и полуприсев. Крупный черный жук с изогнутыми рогами снялся с пня и, басовито гудя, полетел прочь. Двигался он медленно, с достоинством, при желании его можно было догнать и накрыть капроновым куполком прямо на лету. Пацан, видимо, подумал о том же — на его лице сквозь настороженность проступила досада.
— Эй, ботаник, двигай к нам. — Зорик пришел в себя первым. — Не бойся, не тронем.
Парень опустил сачок и, подняв за лямку стоявшую у ног жестяную коробку, подошел к ребятам. На груди, позвякивая о пуговицы, болталась стеклянная банка. В банке что-то копошилось.
— Это у тебя там что?
— Шмели, молодая семья. Сам вывел. — Пацан поднял банку, чтобы было лучше видно. — Вот это, с крючочками на лапках, — самка, а вон то — два самца.
— А зачем ей столько самцов? — спросила Юлька.
— Они личинок будут высиживать.
— Самцы? Высиживать?
Очкарик засомневался.
— Я читал в одном файле, — неуверенно сказал он.
— Вот здорово! — открытие Юльку обрадовало.
— Брехня, — авторитетно заявил Зорик. Интерес подруги к очкарику и его дурацким шмелям ему не понравился. Не зная, как еще привлечь к себе внимание, он запустил руку за пазуху и достал маленькое яблочко. — А мы яблок наворовали. Дать?
Очкарик несколько секунд изучал деликатес, потом помотал головой.
— Они зеленые, понос будет.
— Подумаешь, понос! — Зорик выпятил нижнюю губу. — Зато вкусные.
— Кислые, — скривился очкарик, как от оскомины, — не созрели еще.
— Ишь, чего захотел! Созрелые небось капитанские детки кушают.
Юлька ткнула Зорика в бок и сделала большие глаза. Зорик запнулся и уставился на очкарика исподлобья.
— Тебя как зовут?
— Кирилл.
— Как в Оранжерею пробрался?
— Через двери.
— А где живешь?
— В Офицерской соте.
Надежда, что парень окажется свой, с Технического, или вовсе бродягой с Нижних Палуб, улетучилась. Да и кому здесь быть, кроме офицерских детишек. Зорику стало обидно, что он попался так глупо: не охране Оранжереи, не киберсадовнику, а хилому очкастому пацану. Собравшись с духом, он напрямик спросил:
— Заложишь?
— Нет. — Кирилл воровато огляделся, — Я сам без спросу, Допуск-карту подделал, капитанский доступ.
— Круто! — Зорик сразу зауважал очкастого. Подделывать карты не умел никто из его знакомых. Очень захотелось похвастаться чем-нибудь значительным. — Хочешь, нашу Дыру покажу?
— Какую дыру?
Осторожная Юлька дернула приятеля за рукав, но Зорик отмахнулся.
— Через
