В космосе может произойти всякое. Особенно — в дальнем! А уж что творится на далеких планетах — знают только фантасты!Читайте в новом сборнике рассказы и повести ведущих отечественных мастеров жанра — Владимира Михайлова, Василия Головачева, Владимира Васильева, Александра Громова, Леонида Каганова, Алексея Калугина, Юлия Буркина, Владимира Ильина и других замечательных авторов.
Авторы: Головачев Василий Васильевич, Галина Мария Семеновна, Афанасьев Роман Сергеевич, Синицын Андрей Тимофеевич, Байкалов Дмитрий Николаевич, Васильев Владимир Германович, Юлий и Станислав Буркины
все равно торопились.
Поднатужившись, тело перевалили через борт криокамеры. Дальше оказалось проще: можно было тянуть за ноги. Оставляя за собой влажную полосу, потихоньку доволокли тело до лифта. Юлька в транспортировке не участвовала, но шла рядом, с интересом разглядывая обнаженное тело. Мальчики смотреть на женщину стеснялись.
Лифт запустили вверх и, когда он умчался, отжали створки шахты. Тело подтащили ближе к краю и столкнули. Провожая его взглядом, Зорик загадал про себя: “Если не ударится о стены, у нас все будет хорошо”. Тело не ударилось и летело ровно, пока не исчезло во тьме Нижних Палуб.
Спрятав мокрые, задубевшие руки под мышками, они вернулись в зал.
— А вдруг не получится, — заробела опять Юлька.
— Получится, — уверил Кирилл. — Залазьте.
Юлька и Зорик забрались в саркофаг. Кирилл набрал на панели нужную комбинацию символов и уже собирался скользнуть под медленно закрывающийся блистер, но спохватился.
— Шмели! Они же умрут в банке!
Он остановил стеклянный купол и принялся отвинчивать крышку банки. Освобожденные шмели закружили над ребятами.
— А они найдут дорогу к Оранжерее? — забеспокоилась Юля.
— Найдут, у шмелей хороший нюх.
И в подтверждение этих слов маленькая стайка, согласно жужжа, полетела в сторону двери. Кирилл проводил их улыбкой и забрался в саркофаг. Купол опустился.
Почти сразу температура в камере стала падать. Зорик страшно испугался, но показывать этого Юльке не хотел. Он достал из кармана “кувшинчик” шмелиного меда и кинул его в рот. Сладость неожиданно согрела его, и мальчик спокойно уснул.
Шмели действительно знали, куда лететь, — аромат Оранжереи нельзя было спутать ни с чем на этом огромном корабле… Но цели своей они так и не достигли. На пятой спецпалубе техник-недоучка по прозвищу Одноглазый ошибся при ремонте отопительной системы, и струя плазмы, выброшенная из лопнувшей трубы, сожгла их в единый миг.
— Какого черта?! — Навигатор ворвался в рубку. — Кто брал и не закрыл мою “золотую темную”?
— Так, спокойно! Что стряслось? — Капитан даже не обернулся, занятый своими делами.
— “Золотая темная” высохла! А я всегда ее плотно закрывал.
— Объяснил бы сначала, что за темное золото, — сказал без тени сочувствия бортинженер.
— Не темное золото, а “золотая темная”! Краска! Уникальная причем! Что я буду теперь делать? Что? — Навигатор так и стоял, держа на раскрытой ладони баночку краски. Можно было подумать, что он сейчас расплачется от обиды.
— Нам только уникальных красок не хватало, — возмутился инженер.
— Этой краской, и только этой, можно добиться точной имитации генеральских пуговиц. А теперь она засохла! Кто-то открыл и бросил на столе баночку!
— Дима, подумай, кто мог в твою каюту зайти? Без тебя? — попытался успокоить его капитан. — Да и ничего страшного, что-нибудь придумаем. С Землей свяжемся, спросим, какой нужен растворитель. Просто бронзой нельзя?
— Да-а, конечно. — Навигатор махнул рукой и покинул рубку. Его спина выражала сожаление о безнадежно засохшей краске.
Войдя в свою каюту, Дмитрий с силой швырнул баночку о переборку.
— Пижоны! Как мне все это… — прошипел он.
— Что, неужели психологи ошиблись? — пробормотал капитан.
— Да почему ошиблись? — возразил инженер. — Вон как время пролетело! Почти два года, а никто не впадает в депрессию, не нервничает. Ну, разве что вот эта краска…
— А что твой, ходить уже научился?
— Да вот-вот! Скоро покажу! Он у меня вприсядку пойдет.
— Смотри, чтобы он мебель не поломал. Между прочим, — спросил капитан, — как там реактор? Может, внеочередной тест запустить?
“Реактором” команда Первой межпространственной миссии “Ермак” называла хранящийся в огромном грузовом отсеке одноименного корабля термоядерный заряд с полууправляемым синтезом. Именно этот заряд должен был породить первую искусственную сверхновую.
— Можно, конечно, — без особого энтузиазма произнес инженер.
— Андрей, а что так уныло?
— Да прогонял я уже сегодня этот тест! Сколько можно?
— А зачем прогонял? Что-то беспокоит?
— Ну… — протянул Андрей, — то же, что и тебя. Ничего конкретного, устал, наверное. Но все-таки согласись, мы бы тут взбесились, не будь психологической разрядки. Кстати, ты когда опять нам концерт устроишь?
— Я “Чакону” учу, — сказал капитан. В его голосе звякнули горделивые нотки. — Сложнейшее гитарное произведение Баха. Думаю, уже ближе к дому подготовлю. У нас работы-то на днях, ой, как прибавится.
