Закон фронтира

А ты садись. Ближе.
Охрана почтительно испарилась. Гош сел.
— Сигареты отобрали, — пожаловался он.
— Какие тебе? — хмуро спросил мужчина, выдвигая ящик стола.
— «Лаки Страйк».
Мужчина посмотрел в ящик. Гоша он не боялся, это было совершенно ясно. Или его просто безоружные люди не беспокоили.
«А зря, — подумал Гош. — При такой комплекции в новом мире выжить непросто. Сколько в тебе, сто семьдесят? А щуплый-то какой… Впрочем, Брюс Ли тоже на вид соплей перешибался, а врезать мог от души. Господи, ну почему я-то такой обыкновенный? Вот не удался бы ростом, тоже глядел бы в Наполеоны. В харизматические лидеры, чтоб им всем провалиться».
— «Ротманс» будешь?
— «Ротманс»? — Гош выдержал паузу, копируя интонацию какого-то забытого им актера. Правда, тот говорил о водке. Гениальная была интонация, неповторимая. — Буду.
— На! — мелкий с отвращением на лице швырнул Гошу пачку.
— А зажигалочку?
— Держи.
— Спасибо.
— И откуда ты свалился на мою голову? — спросил мелкий, упирая локти в стол и кладя подбородок в ладони. Смотрел он на Гоша, без преувеличения, как на пойманную в трусах вошь.
Гош закурил и отвернулся. На его памяти такого омерзения он еще ни у кого в новом мире не вызывал.
— На твою голову свалился не я, а тупые, которые держат калужское направление. Я пришел говорить. Мне врезали автоматным стволом по почкам. Дальше рассказывать?
— Сколько вас?
— Трое. Еще Отец и Святой Дух.
— Всего?!
Гош усмехнулся. Потом от души заржал. У мелкого на щеках заходили желваки.
— Шутка, — объяснил Гош. — Расслабься. И поверь, наша численность тебя не должна волновать. Твоя основная забота на сегодня — сколько у нас грузовиков с боеприпасами.
Мелкий скривился. Наверное, как и все наполеончики, он терпеть не мог терять инициативу.
— Какая у тебя дальнобойность?
— Пятьдесят километров, — не моргнув глазом, соврал Гош. — Конечно, есть проблемы с точной наводкой. Но сейчас они в мою пользу. Догадываешься, почему? Между прочим, мог бы представиться.
Мелкий представляться не счел нужным. Вместо этого он добыл из ящика пачку «Собрания» и зажигалку, блеснувшую начищенным золотом. Гош хмыкнул. Ему-то бросили одноразовое дерьмо. Попытка указать на место самым жлобским способом.
— Этот фокус с хаотичным обстрелом сработал уже в двух городах с тоталитарными режимами, — продолжил Гош. — В первый раз местный князек сам ко мне приполз на карачках. Во второй — население своего босса принесло. Впереди тащили его, связанного, а за ним — хлеб-соль, ящик водки и голую бабу.
Мелкий курил, глядя в потолок. «Ладно, пусть накапливает информацию. Нам поболтать не западло. В который раз мозги пудрим».
— И вот что обидно — я же не первый начал. Мы всегда стреляем только в ответ на прямую и явную агрессию. Это правило — впереди идет один человек. Идет, чтобы разговаривать. Но случается так, что его обижают. Тогда мы начинаем стрелять. И все проблемы разрешаются сами.
— А бывает так, что вашего человека убивают? — осведомился мелкий.
— Только один раз. Самый первый. Теперь это слишком дорого встанет городу.
Мелкий ткнул сигарету в пепельницу и откинулся на спинку кресла. Гош стремительно просчитывал варианты. Развитие событий могло быть каким угодно, и все, что сейчас приходило в голову, кончалось нехорошо.
— Значит, если ты не выйдешь на связь в шестнадцать-ноль…
«Шестнадцать-ноль, ишь ты! Армия. Или притворяется? Допустим, военный. Что нам это дает? По годам — капитан. Но ты же не строевой, ты штабист. А то бы загнулся, как все остальные».
— Они подождут минут десять-пятнадцать и бросят несколько снарядов. Поменяют дислокацию и снова бросят. И так — пока я не выйду в эфир. Что самое интересное, я даже не знаю, где сейчас мои самоходки. А то еще пыток не выдержу…
Мелкий презрительно улыбнулся, давая понять — конечно не выдержишь. Теперь он глядел на Гоша в упор, облокотившись локтями на стол, Гош тут же подался к нему ближе, скопировав его позу, и заглянул прямо в крошечные глазки, которые вдруг забегали.
— Они будут кидать и кидать, — сказал Гош мягко и вкрадчиво. — И кто его знает, куда ляжет следующая фугаска… Четкой зоны обстрела не получится. То и дело тебе на голову будет валиться двести кило взрывчатки. И каждый раз именно тебе на голову. Потому что каждый раз ты будешь знать — именно этот снаряд может оказаться твоим. Ты представь — первая на Кремль, вторая на Арбат, третья на Лубянку. Только передохнул, и тут снова — первая на Пушку, вторая по Маяковке, а третья — ба-бах, и прямо в этот кабинет! Я специально ребят просил не восстанавливать прицел.