Закон фронтира

начисто отшибло память, друзья рассказали, как его некая влюбчивая барышня за штаны тащила в постель, а он сбежал на четвереньках (иначе падал), да еще и с извинениями.
Но целоваться-то к нему по пьяни лезли неоднократно. Как правило, очень милые, симпатичные, привлекательные женщины. Других просто вокруг не было. И прежде, чем Гош научился выходить из ситуации так, чтобы не обидеть хорошего человека, пара-тройка забавных эпизодов приключилась. Вот откуда он знал, что такое «не то». И нынешний поцелуй оказался «не то» типичное. Маленькая, вполне простительная ошибка. Дань вежливости. А вовсе не жест отчаяния, как с другой стороны. «Бедная… Неужели у нас что-то было? Вполне могло быть. Очень даже. И я уже подозреваю, из-за чего произошел разрыв. Она ведомая. А мне всегда была нужна женщина — достойный соперник. Женщина во всех своих проявлениях, умеющая и любящая уютно сворачиваться у меня на груди. Но при этом — очень яркая и цельная личность. Да, нам с Олькой было вместе чертовски интересно. Стоп! Минуточку!..».
— Ты вспомнишь… — прошептала Ольга, сладко жмурясь, когда Гош отстранился — не грубо, но уверенно. — Ты обязательно вспомнишь…
— Минуту, — Гош аккуратно высвободился из объятий. — Момент… Так… Да, разумеется.
Он уже стоял в дальнем углу комнаты без окон, приспособленной под камеру. На стене кто-то, видимо, предыдущий узник, нацарапал короткое русское слово. Гош и сам бы тут с удовольствием отметился в знак солидарности, да нечем оказалось.
— Хорошо, — сказал он, глядя в стену. — Ты… Ты прими мои извинения пока что. А там разберемся. Память ко мне возвращается. Медленнее, чем хотелось бы, но… Кстати, мы когда с тобой…?
— Мы же работали вместе, Гош.
— Где?! — от неожиданности он чуть не подпрыгнул.
— Рекламное агентство «Магия желания». Помнишь, на Солянке? Креативный отдел.
— «Магия желания»? — пробормотал Гош. — Ничего себе имечко. И все московские сумасшедшие были наши.
— Именно так. И в огромном количестве. Не сразу, конечно, но потом начался такой вал… Гош, это же была твоя идея.
— Моя?!
— Бедный Гошка… — прошептала Ольга и закрыла руками лицо.
— И что я там еще делал?
— Ты был ведущий разработчик… — Ольга начала тихонько всхлипывать. — А я организовывала фокусные группы…
— А где я учился? — спросил Гош без особой надежды на ответ.
— Не знаю. Тебя все равно с третьего курса отчислили. Но ты был социальный психолог…
— Я?! — на этот раз Гош действительно подпрыгнул.
— Угу…
В комнате воцарилось длительное молчание, прерываемое сдавленным плачем. Гош с размаху сел на топчан и схватился за голову. Через несколько минут Ольга успокоилась, села рядом, достала из кармана пудреницу и носовой платок и, отвернувшись, занялась собой.
— Ладно, — пробормотал Гош. — Оставим это. Все равно не помню. Да и не верю. Веду я себя, мягко говоря, не очень профессионально. Слушай, Оля. Ты ведь что-то мне хотела предложить.
— Да! — встрепенулась Ольга. — Гош, оставайся с нами.
— Нереально. Во-первых, этот ваш наполеончик не позволит. А потом, извини, у меня же команда.
— Борис тебя жутко боится, — подтвердила Ольга. — Но у него духу не хватит причинить тебе вред. И я не позволю. Я заставлю его, не беспокойся. Он для меня на многое пойдет.
— Пока не догадается, что между нами что-то было. У вас с ним…?
— Если честно, на грани. Не обижайся, Гоша. Я искала тебя, как могла. Ждала, сколько могла. И вот, ты пришел. Теперь все будет по-другому.
— Да с чего же мне обижаться, милая…
— Правда? Гошка, ты правда не сердишься на меня?
— Конечно.
Этот поцелуй оказался еще более страстным, но и еще более односторонним.
— Ты вспомнишь! — выдохнула Ольга с убежденностью фанатика. Глаза у нее так и горели. — Ты обязательно вспомнишь.
— Разумеется. А сейчас нам что делать?
— Ну… — Ольга двусмысленно улыбнулась. — Я могла бы сказать, что именно, но я тебя понимаю. Честное слово, любимый, я не буду на тебя давить. Ты прав, все должно само вернуться.
Гош вздохнул с некоторым облегчением.
— А сейчас от тебя ничего особенного не требуется. Просто останови свою артиллерию, и все.
— Значит, они стреляют… — пробормотал Гош. У него сразу отлегло от сердца. Но в то же время, проснулось беспокойство за Регуляторов, которое он до этого изо всех сил подавлял.
— Понимаешь, милый, тут непростая ситуация. Москва бурлит. Твои пушки обстреляли спальные районы, сначала на Варшавке, потом где-то в Солнцево, по-моему. Но слышно было по всей Москве. Борис выслал людей на поиски, и все группы вернулись ни с чем. А час назад твоя команда страшно