Закон фронтира

вместе. Ну ладно, милая, я поскакал. А то все греется. Ужасно жаркий день. Целую. До вечера. Пока.
— Внимание! — скомандовал Любимов. — Явление народу влюбленного пингвина! Ур-р-рааа! Разве не похож?
— Ты дурак и ничего не понимаешь! — в который раз сказала Ирина.
— Это я от зависти, — честно признался Любимов. — За что пьем, Знатоки? Гошка, бери посуду.
— Как обычно, — улыбнулась Ирина. — Да, Гош?
Гош поднял стакан.
— Разумеется, — сказал он серьезно. — Ну, за любовь!
— За любовь! — дружно подхватила команда.
Некоторое время шестерка сосредоточенно закусывала.
— Мальчишки, но если вы будете так надираться в Питере…
— В Питере сам Бог велел. А что, во Владимире мы трезвые были?
— …тогда я с вами не поеду.
— Да ладно тебе!
— Кстати, пьяницы несчастные, где ваши деньги на билеты?
На какое-то время беседа перетекла в деловое русло, и за столом все как-то подтянулись, а некоторые даже слегка протрезвели. Но вскоре формальности были улажены, «прикончилась» бутылка, откупорилась новая, и команда ударилась в привычный треп. Ирина с Гошем заговорили о собаках, Лешечка с Рогаликом — о компьютерах, а Любимов и Зойка наперебой предавались воспоминаниям о питерских фестивалях «Что? Где? Когда?», в которых им довелось участвовать. Постепенно темы исчерпались, водка тоже, сходили за добавкой, и после очередного стакана все почему-то вернулись мыслями к сегодняшним играм. Лешечку и Рогалика заклеймили позором, безобразнику и провокатору Любимову вынесли порицание. Отдельно досталось Гошу за то, что не разбирается в футболе. По этой теме вопросов делалось немало, Знатоку традиционно полагалось футбол любить.
— Ты хотя бы спортивные новости смотри, — посоветовала Ирина.
— Да я не запомню, — отмахнулся Гош. — Мне это не близко. Я даже если захочу, у меня насчет футбола ассоциативные связи не образуются. Голова — не компьютер, ей не прикажешь.
— Вообще, удивительная штука наша память, — философски произнес Рогалик.
— Чья бы корова мычала, — фыркнула Ирина. — «Ребята, это Зигмунд Фрейд…».
— Удивительная штука память, — кивнул Гош. — И мы о ней очень мало знаем. Меня немного этому учили… Вы только представьте, сколько информации она за доли секунды обрабатывает! И сколько всего хранит! Вот, допустим, решу я с Лешечкой пойти выпить пива. Думаете, это так просто? Мне потребуется вывести в оперативную память, во-первых, целый набор звуков и грамматических конструкций. Во-вторых, данные о том, как выглядит Алексей Попов, и какие у него вкусовые предпочтения. В-третьих, схему города, расположение известных мне пивных баров и предполагаемый маршрут… Это вам не шутки.
Команда невольно задумалась. У всех присутствующих, несмотря на разницу в возрасте, образовании и так далее, было нечто общее — способность запоминать и перерабатывать большие объемы информации.
— В принципе, — объяснил Гош, — у нас такое же деление на оперативную память и долговременную, как у компьютера. И большая часть того, что мы воспринимаем, помещается в оперативку, а потом улетучивается. Ну, вот, допустим, ходили мы сейчас за водкой. Когда считали деньги, проводили несложные вычисления, работала только оперативная память. А когда выбирали, что именно купить, уже пришлось обращаться к долговременной, где лежит запись о том, какая бутылка содержит нормальный продукт. Там десять миллиардов нервных клеток…
— И все о бутылках, — ввернула Ирина.
— Меня вот что всегда интересовало, — вступила Зоя. — Почему я запоминаю одно, и не запоминаю другое? Или запоминаю, но ненадолго?
— В принципе, информацию можно зазубрить элементарным повторением. Но в любом случае, решение, хранить ее или стереть, вряд ли принимается сознательно. Понимаешь, Зойка, есть в глубине мозга такое загадочное образование — гиппокамп. Это коммутатор. Нейроны коры, получая информацию, передают ее гиппокампу. Если тот ответит, нейроны образуют прочную сеть, и информация закрепится. если нет — впечатление навсегда исчезнет. А вот чем руководствуется гиппокамп, принимая решение — до сих пор загадка. Есть мнение, что все дело в эмоциональной значимости. Если информация имеет эмоциональную окраску, скорее всего, гиппокамп откликнется. Например, на имя близкого человека он среагирует. А на имя какого-нибудь чемпиона мира по плевкам в длину — вряд ли.
— Если он не в тебя плевал, — заметил Любимов.
— Точно. Кроме того, видимо, гиппокамп реагирует на информацию, которая имеет отношение к тому, что тебе уже известно. Тогда мозг начнет генерировать ассоциации. Допустим, нейронные цепи Рогалика постоянно замыкаются