Закон фронтира

хозяина снизу вверх. То ли привыкала к его внешнему облику, то ли просто насмотреться не могла. А Гош откинулся на сиденье и по новой переживал только что всплывшее в памяти. Чтобы уже точно не забыть. Ни взгляда, ни слова, ни жеста.
Увы, после того злополучного дня его память запечатлела только смутные обрывки — домашние заботы, привычная суета на службе… И постоянное ощущение, что голова чугунная, как будто здорово недоспал. Тревоги не было. Гош списывал все на магнитную бурю. И ни за что не догадался бы увязать свое недомогание с промелькнувшей в новостях информацией о резком скачке числа пропавших без вести — людей, которые просто ушли из дома и не вернулись назад. Ему только отчего-то все меньше и меньше хотелось ехать в Питер. Но тем не менее, в пятницу вечером он поцеловал жену, потрепал по холке верного пса и отправился на вокзал, где собиралась команда. Битком набитый московскими Знатоками вагон «Красной Стрелы»… Холодное пиво и теплая водка… Разговоры, разговоры… И все — как отрезало. До Санкт-Петербурга они, судя по всему, доехали — ведь не разбился же Гош на том поезде… Но дальше были только капли дождя на лице, ружье на коленях, жесткая подножка «Хаммера» и два распухших трупа неподалеку. Примерно месяц назад. А куда же делись годы?
Годы, внутри которых спрятался образ девушки на коне. А еще самоходный миномет. Не подводная лодка, не летающая тарелка, а именно этот отлично знакомый аппарат. Впору поверить, что на самом деле приснился. Но кто же был тот пожилой мужчина? И что еще за Регуляторы? А может, это на самом деле был только сон?…
— Дымов! — раздалось откуда-то издалека. — Георгий! Это вы?
Белла предупреждающе рыкнула, и Гош очнулся. В нескольких метрах от машины, благоразумно не подходя ближе, стоял какой-то незнакомый молодой человек. Основательно запыхавшийся, мокрый и растрепанный.
— Ну? — спросил Гош неприветливо. Очень уж этот парень смахивал на того гонца, которому голову рубят.
— Я от Бориса! — выдохнул молодой человек. — У нас проблема. Только вы можете разобраться. Будьте добры!
— Что такое? — удивился Гош. — У царя Бориса мания величия обострилась? Возомнил себя Иваном и хватается за посох?
Гонец всхрапнул, как запаленная лошадь. «Не от Кремля же ты сюда бежал! — машинально подумал Гош. — А действительно, что это он пешком?».
— У нас проблема на южном направлении. Приехали какие-то странные люди… Мы их в город пустить не можем. Но они спрашивают капитана Дымова. Борис подумал — может, это вы?
Гош вытаращил глаза и все-таки сунул в рот сигарету. Хотя следовало, наверное, не закурить, а выпить. И побольше.
— То есть, он думает, это точно вы! — гонец наконец-то перевел дух и перестал судорожно хвататься за селезенку.
— Час от часу не легче… — пробормотал Гош. — А что за люди, ты их видел?
— Не-а. Вы поедете? Они стоят у заставы на Варшавском шоссе.
— Угу. И как только я за Кольцевую выйду, мне тут же ствол в затылок и приказ — ни шагу назад.
Гонец очень натурально вытаращился, не хуже, наверное, чем минуту назад сам Дымов. «А ведь может статься, что это и к лучшему, — подумал Гош. — Выгонят меня из города — и отлично. В Москве слишком много проблем накопилось. Рано или поздно здесь будет заварушка, мне, конечно, придется в ней участвовать на той или ной стороне… Убьют еще. А я, можно сказать, только пару минут назад жить начал. Ольга… А что Ольга, собственно? Этой Ольге я не муж, не брат и даже не сват. Черт побери, если у самого духу не хватает ни на что, так святое дело подчиниться обстоятельствам. А ведь так и сделаем! Все, решено».
— Ты откуда бежал? — спросил он у гонца.
— Я машину у поворота оставил. Сюда лучше пешком, кустами вдоль дороги, а то и тачку отнимут, и самого убить могут запросто. У нас с анархистами не то, чтобы война, но…
— Заткнись, — перебил его Гош. Достал из-за противосолнечного козырька блокнот и ручку. Вышел из машины и выплюнул гонцу под ноги изжеванную сигарету. — Я здесь уже полдня, и не видел ни одного ствола. Ни у кого, понял?! Там же русским языком на щите написано — не держи оружие в руках! Не размахивай им! Конечно, если ты сюда с автоматом наперевес полезешь, тебе его в задницу вобьют. Решил носить пушку — стал мишенью. Закон фронтира. Специально выдуман для таких мест, где никакие законы не действуют. Ладно… Стой здесь. Я буду через пять минут.
Гонец что-то обиженно пискнул вслед, но Гош не стал отвлекаться. Ему сейчас нужно было в нескольких фразах на бумаге сказать очень много и по возможности не заронить в чужую душу сомнений… «Про ее мужа и ребенка — забыть, — решил он. — Напишу просто — ты не помнишь, что мы расстались, а я успел с тех пор найти свою единственную любовь… Нет, не то. Слишком обидно