Закон фронтира

поновей.
— Сделаем. Ты это… — Цыган неопределенно помахал рукой в воздухе, подбирая слова.
— Чего? — подозрительно насупился Гош.
— Ты не переживай так. Ну, из-за Жени. Ее за язык никто не тянул. Сама вызвалась, знала, на что идет. Опыт у девицы есть, постоять за себя умеет. Выкарабкается. Ей же хотелось красиво выступить, ты что, не заметил?
— Еще как заметил. Поэтому и стал уговаривать. А не стоило.
— Да почему? Гошка, не накручивай себя. Ни в чем ты не виноват.
— Даже если она знала, на что шла… — медленно произнес Гош. — Мы все равно знали об этом больше.
— Ну, для меня это уже чересчур сложно. Короче, я дал тебе совет. Не комплексуй. Женя отличная девчонка, и она справится.
Гош снова опустил голову, о чем-то поразмыслил, и вдруг на Цыгана посмотрел его привычный ехидный острый глаз. Тот даже рот приоткрыл, настолько Гош за несколько секунд внешне переменился.
Гош, не переставая хитро щуриться, ткнул Цыгана пальцем в грудь.
— Они ее изнасилуют, убьют и съедят! — заявил он. Повернулся и ушел к машине, в кусты.
— Эй, мужик! — крикнул обалдевший Цыган ему вдогонку. — Не сходи с ума!
В кустах хлопнула дверца. Цыган постоял на месте в нерешительности, сплюнул под ноги и тоскливо поплелся к «Дефендеру», где ждал Большой.
— Ну, чего он? — спросил великан.
— Переживает дальше некуда, — ответил Цыган. — Прямо так переживает, сил нет смотреть.
— Хороший парень Гошка, — расплылся в улыбке Большой.
— Хороший. И сволочь редкостная, — сообщил Цыган. И хотя Большой немедленно потребовал от него толкования, что бы такая характеристика могла означать, комментировать свой диагноз не захотел.

— Подойди ко мне, не бойся, — сказал Главный. Женя послушно шагнула вперед. Главный сидел в большом кресле за громадным столом и улыбался мягкой отеческой улыбкой. Очень искренней. Над его головой примерно так же улыбался со стены портрет незнакомого Жене мужика. Судя по всему, портрет остался в кабинете от прежней власти, и Женя с первого же взгляда эту власть невзлюбила. Еще у нее родилась догадка, почему Главный не снял портрет. То есть, он, конечно, мог предполагать, что мужик с портрета жив-здоров и скоро вылезет из секретного правительственного бункера руководить. Но на самом-то деле они с Главным просто были весьма похожи. Мордастые лысеющие дядьки немного за пятьдесят. Разве что у Главного физиономия была как-то больше похоже на человеческое лицо, а не на раскормленную харю победившего всех на свете пролетария.
Главный, судя по всему, понял направление Жениных мыслей и коротко глянул на портрет.
— Это не я, — объяснил он.
Женя посмотрела на Главного и согласно кивнула.
— А кто? — спросила она.
— Потом расскажу, — пообещал Главный. «Не помнит», — догадалась Женя.
— Присаживайся, — сказал Главный. — Олежка, помоги девушке сесть. Худенькая-то какая… Голодала?
Женя с трудом удержалась от благодарного кивка Олегу, умело подвинувшего ей кресло. Девушке было не по себе, она терялась в догадках. Судя по интонациям Главного, он до глубины души жалел бедную оголодавшую девчонку. Он мог быть кем угодно, этот долгожитель, но только не банальным «тупым»-переростком.
В ответ на вопрос Женя снова кивнула. «Не привыкнуть бы, — подумала она. — Как, однако, удобно быть тупой. Совершенно не надо соображать».
— Ну, милая, все твои беды позади, — утешил Женю Главный. — Теперь ты всегда будешь сыта, одета и умыта. Давай знакомиться. Меня зовут Главный Андрей Николаевич. Главный — это фамилия такая. А ты кто?
— А я — Рыжая! — жизнерадостно провозгласила Женя и для вящей убедительности выразительно покосилась на Олега. Мол вы меня обозвали, вы и отвечайте за меня теперь. Вполне «тупая» реакция.
— М-да… — Главный в задумчивости потер рукой переносицу. — Ну, имя — дело наживное. Будет тебе и имя. Все тебе здесь будет. Всем обеспечим. И поверь, никто тебя здесь не обидит. Работу найдем по душе, друзья появятся хорошие… Ты что умеешь делать?
— С лошадьми могу. Коров умею доить. Пасти. Ну, готовить еще. По домам могу лазить.
— Бедная девочка… — пробормотал Главный, и Женя снова отметила — он не играет. Главный действительно переживал. — По домам ты больше лазить не будешь. Договорились? По домам лазить ни к чему, это плохо. Ясно?
— Ясно.
— На кухню? — подал голос Олег.
— Погоди. Слушай, милая, а ты где вообще жила? Что ты помнишь?
— Я в деревне жила. Там лошади были, — сообщила Женя, подумала и добавила. — Много.
— Много лошадей?
— Раньше было, — пояснила Женя. — А теперь остался только…