Закон фронтира

жеребец. И отстал только километров через десять. То ли отчаялся учуять хозяина, то ли понял, что случилось.
В башне Костя сначала методично бился лбом о броню, а потом обгрызенными ногтями принялся сдирать с железа мутную черно-белую фотографию некрасивой голой девчонки с широко раздвинутыми ногами. Отодрал, порвал в клочки и стал искать, что бы еще изничтожить. Вчера он выбился из сил, переживая свою ошибку, из-за которой погибли Сан Сеич и Белый. Сегодня винил себя в том, что Женя к месту встречи так и не пришла. Конечно, в первом случае он был не совсем прав, а во втором не прав вовсе. Но так мог считать кто угодно, только не Костя. А еще он страшно расстраивался из-за брошенного коня.
К перекрестку они вышли только в девять вечера. Жени поблизости не оказалось.
— Привал, Регуляторы! — распорядился Гош. — Сколько до города? Пять километров? Шесть?
— Четыре, — сказал Большой, разминая усталые кисти. — Точно четыре.
— Вот отсюда и будем стрелять. Утром.
— Может быть тогда сразу? — робко спросил Костя. — Чего откладывать?
— Утром, — отрезал Гош. — А сейчас всем ужинать и спать. Подъем в шесть, в семь тренировка. К девяти с Божьей помощью начнем.
Костя заерзал у себя на башне, но промолчал.
— А что, если я по-быстрому смотаюсь на ранчо? — спросил Цыган.
— И я! — поддакнул Костя. — Вдруг она там?
Гош прикрыл глаза.
— Вам от этого будет легче?
— Тебе ведь тоже, — заметил Цыган.
— Поезжайте. Только осторожно, я вас умоляю. Вплотную сразу не лезьте. Бинокль возьмите. Два часа на все. Успеете? Да, и вот что. Если на ранчо окажется тихо — покопайтесь, может быть найдете что-нибудь длинное, железное и острое. И побольше.
— Устал ты, Гошка, — улыбнулся Цыган. — Что тебе? Ломы? Вилы? Грабли?
— Вагон арматуры, — подсказал Костя.
— Да гвозди ему нужны, гвозди, — проворчал Большой.
— Гвозди, скобы, что угодно. Только покрепче. Видите сосну? Придется кому-то лезть наверх с биноклем. Корректировать огонь. Мы на пригорке, город можно будет разглядеть. Набьем в дерево железа, получится лестница. Молоток у нас есть.
— Метров двадцать, — прикинул Костя. — Значит, еще на всякий случай веревку и перчатки.
— Если не сгорело.
— Посмотрим, — кивнул Цыган.
— Я бы тоже поехал, — сообщил тихонько Большой.
— Нет! — сказал Гош очень строго.
— Почему?
— В одиночку из этой штуки очень муторно стрелять. И встречать парламентеров тоже неудобно.
— Останься, Большой, — попросил Цыган. — Кто его знает, что там…
— Гранатометы не забудьте, — только и сказал Большой. — Гош, пусть возьмут сразу четыре. Вдруг там этот треклятый БТР? Хорошо бы его… того.
— Лучше бы его там не было, — вздохнул Костя. — А она — была.

К девяти утра миномет стоял к городу кормой, приведенный в боевое положение. Его импровизированный экипаж, совершенно замороченный, курил, торча из открытых люков. Гош расхаживал вокруг с сигаретой в зубах, поминутно смотрел на часы и хмурился.
— Все, хватит отдыхать! — потребовал он. — Еще раз! Отделение, стой! По местам! Слушай мою команду… Сворачивай!
Объездчики с перекошенными от натуги лицами забегали по броне. Гош, стоя поодаль, жал на кнопки пульта дистанционного управления. Провалилась обратно в барабан мина. Цыган рванул на себя привод досылателя. Костя подхватил направляющие, готовясь завалить их набок. Массивная плита, на которую опирался ствол, оторвалась от асфальта и пошла вверх. Ствол лег на палубу машины. Опоздай Цыган с Костей на пару секунд с отброской досылателя, им бы стволом отдавило руки.
— Станину не зачехлять! — крикнул Гош, закидывая пульт в лючок на борту самоходки. — Обойдется! Теряем время. Большой! Рычаги! Заряжающие! В машину! Стоп! Отбой…
— Ну? — спросил Костя, утирая пот. — Рекорд мира установлен?
Гош скептически посмотрел на него.
— Жить захочешь, — сказал он, — еще быстрее свернешься. Главное для самоходчика — вовремя смыться. Пальнуть и драпать. Средний ресурс минометной батареи в условиях реального боя — три часа. Средний, понимаешь? Кого-то засекут уже на первом залпе и в ответ саданут ракетами. Ладно, мужики. Как-нибудь уложимся. Из центра города сюда езды пять минут. Вот через пять минут эта штука и должна стоять к городу носом. Причем с зачехленной кормой. Стоять и изображать из себя танк.
— Что они, танков не видели? — усомнился Большой.
— Таких страшных — не видели, — отрезал Гош. — Как самочувствие, Регуляторы?
— Краше в гроб кладут, — фыркнул Костя.
— Для себя же стараемся, не для коммунистической