Закон Мерфи

вернётся для того, чтобы сменить бинты.
Отсутствовал он и в самом деле недолго. Минут через пять Лан вернулся, неся в руках большой поднос, на котором были разложены скрученные валиком бинты из какой-то тонкой, похожей на льняную, ткани. Там же стояла широкая миска с водой, пара губок и небольшая баночка с резко пахнущей мазью. Лан вновь приподнял меня над лежанкой, прислонив спиной к стене, и начал аккуратно разматывать бинты, стягивающие мою грудь. Последние слои были пропитаны засохшей кровью, они прилипли к ране, и их пришлось сначала отмачивать, для чего в дело пошли губки и вода. Эх, сейчас бы дора Шарука из лечебницы Школы Везунчиков сюда… Судя по всему, лечебной магией в монастыре не владели, обходясь по старинке, мазями да припарками.
Наконец бинты были сняты, и я с ужасом уставился на свою грудь. На левой половине груди, заходя на плечо и ключицу, был страшный воспалённый ожог, напоминавший своими очертаниями четырёхлучевую звезду. Прощальный подарок от лже-Бишопа, едва не отправивший меня на тот свет, оставил на мне свою страшную метку. Похоже, надо ждать этого старика, и задать ему несколько вопросов. Как его там Лан назвал? Одан настоятель? А имя у этого настоятеля есть? О чём я и не преминул спросить у мальчишки, в этот момент осторожно наносящего мазь из баночки на края раны. Мазь успокаивала боль, после неё на коже оставалось чувство прохлады. Похоже, что я был неправ, и местные монахи всё же разбираются во врачевании раненых.
– Лан, слушай. А как зовут настоятеля? – спросил я мальчишку, уже закончившего с мазью, и теперь заматывающего мою грудь чистыми бинтами.
– А? – отвлёкся Лан от работы. – Настоятеля-то? Гарунис. Только он не любит, когда его так называют. Лучше просто – одан настоятель.
– А, понятно. Он здесь самый главный, да?
– Ну да. Самый главный, и самый старый, – Лан разрезал бинт вдоль маленьким ножиком, как из воздуха появившимся в его руке, и связал концы в узелок. – Его ещё мой дед таким помнил. Он вообще-то хороший. Но лучше его не злить, – мальчишка смешно наморщил нос, вновь почесав спину пониже поясницы.
Да, похоже, с дисциплиной здесь всё нормально.
– Лан, скажи, а как меня нашли?
– Тебя крестьянин в ущелье Дракона случайно нашёл, у него коза от стада отбилась. Сам он тебя вытащить не смог, послал соседского мальчишку в монастырь. Вот одан настоятель несколько братьев в ущелье и отправил. А это почти полдня пути по тропам. Хорошо, что ты живой остался, туда лучше вообще не соваться. А уж ночью… – мальчишка сделал «страшные» глаза. – Там однажды целый отряд Наказующих пропал. Просто исчез, и даже следов не нашли. Они беглецов искали, и сюда тоже пришли, но одан настоятель их даже на порог не пустил!
– Наказующие? – непонимающе посмотрел я на Лана, который встал, и, подойдя к окну, раскрыл настежь ставни, впустив яркий свет, от которого я, после полутьмы кельи невольно сощурился. – Беглецы?
– Ты откуда вообще свалился? – удивлённо округлил узкие глаза мальчишка, вновь присев рядом. – Или ты ещё и головой ударился, что про Наказующих не знаешь?
– О, я вижу, вы уже познакомились? – раздался от двери голос настоятеля, и Лан тут же вскочил с лежанки, не дождавшись ответа на свой вопрос. И, наверное, хорошо. Я понятия не имел, что это за наказующие такие, а Лан, судя по всему, не догадывался, что я «свалился» сюда из Империи Тарун, и более того, вообще из другого мира. – Это хорошо. Лан, можешь быть свободен. И не опоздай на дневную тренировку, мастер Лю и так недоволен твоими успехами.
– Слушаюсь, одан настоятель, – поклонился мальчишка, схватив поднос, и быстро выскочил из кельи, тихо закрыв за собой дверь. Похоже, авторитет в монастыре старикан имел железный.
– Как ты себя чувствуешь, Ксандр? – спросил настоятель, заложив руки за спину, и смотря на меня сверху вниз.
– Уже лучше, благодарю вас, – вежливо ответил я. Мне действительно стало лучше. Уж не знаю, из чего монахи делают эту мазь, но эффект он неё был просто фантастическим. Боль почти утихла, и я уже мог шевелиться, не ожидая резкого приступа боли в груди.
– Вот и хорошо, вот и замечательно, – настоятель поставил табурет, на котором до этого стоял поднос, рядом с лежанкой, и сел, внимательно вглядываясь в моё лицо. – Так как мне тебя называть?
– Лучше Ксандром, – ответил я. – Я уже привык.
– Что ж, хорошо, будь по-твоему, – кивнул старик. – Но боюсь, что и это имя тебе вскоре придётся забыть.
Вот как? Это ещё почему? Он что, собирается стереть мне память?
– Не волнуйся, – поднял ладонь в успокаивающем жесте настоятель, видимо почувствовав мои метания. – Куклу из тебя никто делать не собирается, в Империи Света некромантия запрещена