Закон постоянного невезения [Невезуха]

себе не могу.
Ножом и с близкого расстояния — исключено, разного вида единоборствами он владел в совершенстве.
Яд отпадает, он ел и пил исключительно своё. Из чужих рук он бы и куска не взял, точь-в-точь хорошо выдрессированный пёс. Что-то ему на башку сбросить.., тоже нет, у него была реакция летучей мыши…
Только огнестрельное оружие, причём с большого расстояния, со всем остальным он бы справился.
— А вы умеете стрелять?
— В общем-то умею. Но разбирать эти штуки по частям, заряжать, взводить, чистить — это уж нет.
Тут, как с автомобилем — ты ездишь, а сервис ухаживает за машиной. Так что кому-то пришлось бы это за меня сделать.
— А вы пробовали?
— Нет. То есть да, один раз попыталась переломить двустволку, а ещё раз — вытащить что-то там с патронами из пистолета…
— Не из револьвера?
— Нет, у револьвера — барабан, а пистолет — плоский, это же каждый ребёнок знает. Царские офицеры крутили барабан, когда играли в свою самоубийственную рулетку, да и в кино у всех ковбоев всегда были револьверы, если я правильно помню. Не знаю, кто и когда придумал пистолет с.., вспомнила, обойма! Это называется обойма. Я попыталась, но все это так ужасно тяжело ходит, а у меня нет столько силы в пальцах, так что на первой же попытке все и закончилось.
— А откуда вы взяли оружие?
— Ниоткуда не брала, мне его сунули в руку.
— Кто сунул?
Ничего не поделаешь, не могла же я им соврать, все это в общем-то вполне можно проверить, пришлось говорить правду.
— Доминик, — призналась я с мрачной неохотой.
— Когда?
— Откуда я знаю? Давно. Сейчас, дайте подумать…
Лет девять тому назад.
— Где?
— Что где?
— Где это всовывание произошло?
— Где-то в Тухольских Борах, на какой-то полянке, которую я бы ни за что на свете не нашла. Что-то там стояло, какой-то сараи или овин, и в этот овин я и стреляла.
— А откуда пан Доминик взял оружие?
— Вынул из машины. Целый арсенал.
Все стали разглядывать меня ещё более напряжённо.
— Что именно он вынул? — заинтересовался майор.
— Ну тут вы от меня точного ответа не дождётесь, — вежливо предупредила я его. — Разные вещи.
Двустволку я опознала по двум стволам, а остального просто не помню, я даже и не пыталась во всем этом разобраться.
— Но длинноствольное оружие от короткоствольного вы отличите?
— Если они заметно различаются, то да. Но я иногда видела в кино нечто среднее, не длинное и не короткое, так в этом я не секу.
— А он какие вынул?
— Больше длинных, чем коротких, а всего их там штук шесть было. Но даже если бы вы мне все это показали на фотографиях или вообще живьём, я бы тоже не была уверена. Во всяком случае, все это стреляло.
— А у него было на них разрешение?
— Он говорил, что есть. И думаю, что говорил правду, потому что если бы у него разрешения не было, он бы не стал возить все это в машине и показывать бабам. Он всегда старательно избегал выносить на публику какие-либо нелегальные вещи.
— А сколько раз вы стреляли из его оружия после этого?
— Ни разу. Больше никогда.
— А из чего стреляли?
— Не из чего. То есть да, конечно, из чего-то такого в тире в парках аттракционов. Но тоже редко.
— Тогда откуда же вы знаете, что умеете стрелять?
— Если я попадала туда, куда хотела попасть, то, наверное, умею, да? В выбранные сучки того овина и во всякие там разные фитюльки в тирах парков.
А я всегда попадаю, благодаря чему пользуюсь большим уважением собственного сына.
— А этот, как вы его называете, арсенал был у пана Доминика до конца жизни? Он от него не избавился? Не поменял?
— А я откуда знаю? В лесной чащобе не выбросил, это точно. А после этого я его никогда больше не видела. Да и он ничего на эту тему не говорил, поэтому я понятия не имею.
Майор наконец-то отцепился от огнестрельного оружия и перешёл к другой теме, по крайней мере, мне так показалось.
— Когда вы в последний раз были в кабинете покойника?
В какой-то мере он застал меня врасплох, и некоторое время я просто не понимала, о чем он говорит.
— Секундочку, секундочку, не запутывайте меня.
Я так понимаю, что вы имеете в виду Доминика. В каком кабинете?
— Его. В его доме. В его личном кабинете.
— Я все ещё не могу понять, о чем вы говорите.
У него ничего такого не было.
— А что у него было?
— Двухкомнатная квартира, в одной комнате — спальня, в другой — нечто вроде гостиной. Никаких кабинетов там не было.
— Похоже, что мы говорим о разных домах. Где находились эти две комнаты? По какому адресу?
— Аллея Независимости, сто восемнадцать… Вот черт, номер квартиры не помню.