Хорошо иметь богатых родственников в Австралии, особенно если они намерены завещать героине нового увлекательного романа И.Хмелевской аж половину немалого семейного состояния. Беда только в том, что пока они далеко не уверены, что героиня этого заслуживает. Поэтому все семейство приезжает к ней в Варшаву, чтобы удостовериться в том, что она действительно стала благоразумным и ответственным человеком. И тут в дело вмешивается невероятное, прямо-таки хроническое невезение, из-за которого она может не просто полностью потерять доверие строгой родни, но и становится главной подозреваемой в деле об убийстве…
Авторы: Хмелевская Иоанна
не требуйте от меня слишком многого, я не знаю, фамилия это или имя. Северин и все. Я забрал, привёз, конец заказа.
— А куда вы его привезли? По какому адресу?
— Если это можно назвать адресом… Вылез он на площади Конституции, рядом со Снядецкими, точного места не называл, я мог остановиться где угодно.
Вылез, заплатил, когда я отъехал, он стоял на тротуаре и глазел. Что он делал дальше, я понятия не имею.
— А как вас послали?
— Со стоянки. Подошёл какой-то тип, оговорили условия, он дал задаток и пошёл себе ко всем чертям.
— Как он выглядел?
— Трудно даже описать. Обыкновенно. В целом, такой средний мужик, без особых примет. Не мафия.
— Откуда вы знаете, что не мафия?
— Я их узнаю. Естественно, имея несколько лет опыта. Когда ко мне садится жульё, я это сразу вижу.
— И вы не боитесь?
— Я вообще-то не из пугливых.
На этом Бежан решил закончить вопросы. Допил пиво, встал, сообщил, что, возможно, захочет ещё раз с ним побеседовать, и они вышли, дружески распрощавшись.
— Врал, как заведённый, — мрачно выразил свою точку зрения Гурский, садясь в машину.
— А, ты тоже заметил? — обрадовался Бежан. — А ведь я уже готов был ему поверить, если бы не этот Доминик. Так не бывает, чтобы человек не заинтересовался таким двойным именем или фамилией. Похоже, что он его знал.
— Или, по крайней мере, слышал о нем. Каждый, кто не слышал, спросил бы, не заикаетесь ли вы.
— И ещё его добили подозрения в адрес Изы Брант. Не влюбился же он в эту бабу с первого взгляда, между ними ничего там не было…
— Может, ещё будет?
— Дай им Бог. Впрочем, она тоже врала…
Бежан на секунду задумался, а Роберт ждал с лёгким напряжением. Его не было при беседе с Изой Брант, так что он не мог составить себе собственного мнения.
— Но она врала как-то по-другому, — задумчиво продолжал его начальник. — Не про себя и не про эту Лесную Тишину, а вот про Доминика — да. Точнее говоря, не врала, а просто умолчала. Не сказала всей правды, уходила от этой темы, насколько это возможно. Скользила по поверхности.
— Прижать её?
— В том-то все и дело. На мой взгляд, при своей родне она все равно ничего не скажет, а семейство сидит там у неё на шее. Не можем же мы ждать, пока они уедут, это ведь ещё почти месяц.
— Вызвать её к нам?..
— Глупо. Конечно, можно. Но я там понял, что родственники не выпустят её из когтей, ей придётся их принимать и возиться с ними, секунды покоя они ей не дадут. Так зачем создавать бабе лишние неприятности?
Оба снова довольно долго раздумывали.
— Если она его не убила, то в приятельской беседе она скорее откроется, — решил наконец Бежан. — А вот силой из неё ничего не выжмешь. Я так думаю… У неё есть мобильник. Номер я знаю. Должна же эта родня хоть когда-то спать…
— Ночью, — обрадовался Роберт. — Уговорим её на ночное свидание!
— Придётся. Но прежде всего мы поедем к Михалине Колек и осмотрим все её экспонаты. А потом ещё покопаемся в бумагах Доминика. Так что ты не слишком-то радуйся ночному свиданию, эти сверхурочные тебе ещё боком выйдут…
Вопреки ожиданиям наиболее разговорчивым оказался дядя Игнатий.
По неизвестным мне причинам его дико заинтересовала двустволка с обрезанным дулом. Он желал непременно переговорить со мной с глазу на глаз, что у него катастрофически не получалось. Моя поделённая на части гостиная, являющаяся одновременно и столовой, давала, правда, возможность спящим в ней людям уединиться от остального дома, но, к сожалению, не заглушала звуков. То есть шёпотом ещё можно было поговорить, особенно на кухне, точно также можно было, не нарушая интимности огромной, трехспальной в разложенном виде тахты, на цыпочках прокрасться через холл в ванную, на лестницу, идущую наверх, и в мою спальню, однако звуки беседы, если вести её более или менее нормальным голосом, слышны были на нижнем этаже повсюду.
Наверху-то слышно не было, поэтому ни бабушка, ни тётка Иза с дядей Филиппом не представляли особой опасности, а вот тётя Ольга обладала слухом поистине кошачьим, собачьим, змеиным, вороньим, в общем слухом настоящего дикого зверя из джунглей, бдительно улавливающего малейший шорох.
Теоретически она уже отправилась спать, однако уши её оставались начеку.
— Что ты там говоришь, Игнатий? — послышался из гостиной её голос. — Какой патрон? Какая лампа может интересовать тебя в подобной ситуации?
Дядя имел в виду вовсе не патрон, а патроны, но он говорил шёпотом, и тётка не расслышала. Я ничего не имела против того, чтобы оказать ему услугу, хочет поговорить — ради бога, поэтому я ухватилась за эту лампу, как за якорь спасения.
