Закон постоянного невезения [Невезуха]

Но откуда же он мог это взять, если не с моего письменного стола?..
При мысли о том, как я буду выглядеть, я похолодела, а ком в горле чуть меня не задушил. Корректор, который даёт посторонним лицам нигде ещё не опубликованный текст, злоупотребляет доверием автора и издателя!.. Да это не корректор, а просто свинья!
Все это и ещё многое другое я и рассказала майору, стараясь говорить кратко, иначе мы бы просидели в машине до утра. Я старалась не делать собственных выводов, однако они лились из меня, как из дырявой бочки. Доминик пожирал любую падаль, какая только попадалась ему в руки, и я сильно подозревала, что в случае необходимости он вполне мог превратить живое существо в падаль. Я и сама была близка к этому…
Майор выразил мне нечто вроде сочувствия.
— Да, — сказал он, явно неудовлетворённый. — Вы подтверждаете наши предположения, хотя я надеялся, что вы знаете больше конкретики, какие-то фамилии…
— В общем-то иногда я видела фамилии, но не обращала на них внимания. Однажды я зашла к нему без предупреждения, просто по пути, а на столе лежал лист бумаги со списком. Такой смятый и затем разглаженный, и одну я там заметила, самую первую.
Пустынко. Я её запомнила, так как она неизвестно почему ассоциировалась у меня с розой пустыни.
Больше я ничего не успела разобрать: он сразу же спрятал листок. Ну, и ещё тот самый Мариуш Влечоны. А! Ещё была женщина, она срочно разыскивала его по телефону и позвонила мне, как же её…
Вспомнила! Кая Пешт. Так она представилась.
— Как давно это было?
— Примерно за год до того, как мы расстались.
Лет пять-шесть назад.
— А тот человек, который ушёл из ресторана…
Вы могли бы его описать?
— Едва ли, — с раскаянием призналась я. — Помню, что он производил приятное впечатление. Короткая стрижка, симпатичное лицо, мягкие черты, ничего резкого. Среднего роста.., сантиметров этак на пять выше метрдотеля. Не толстый и не худой, возраст.., где-то около сорока. А вот поведение противоречило внешнему облику.
— Что вы хотите этим сказать?
— Он казался симпатичным и хорошо воспитанным, а повернулся и ушёл как-то так.., чуть ли не по-хамски. Может быть, я преувеличиваю, но в этом явно что-то было, если я до сих пор помню, можно сказать, эта картина так и стоит у меня перед глазами.
— Доходы, — вырвалось у поручика.
— Правильно, — согласился с ним майор. — Вы знаете источники доходов пана Доминика?
— Догадываюсь, — с горечью сказала я. — И тоже на основе умозаключений и предположений. Наверное, сейчас мне придётся чернить покойника. Хотя предупреждаю, что я могу ошибаться…
Я изо всех сил старалась сдерживаться, но образ Доминика все равно получился не слишком привлекательным. Я опередила очередной вопрос майора.
— Хочу сразу же объяснить, почему я столько лет с ним выдержала, так как вижу, что вас это удивляет.
По глупости. Влюбилась в него и поверила в его совершенство, а он окружал меня заботой. По крайней мере, так мне казалось. И я ни о чем не догадывалась, подавляя в зародыше все подозрения… Так что кое-какое время на это понадобилось. А потом он сам мне подставился, прямо заявив, что должна же я приносить ему хоть какую-то пользу. И стал приводить мне в пример папи Колек, благодаря чему великая любовь окончательно сдохла. И тогда у меня наконец-то словно пелена спала с глаз, а мысли выбрались на свободу. Если вы не в состоянии этого понять, посоветуйтесь с какой-нибудь женщиной, возможно с женой. По части чувств все мы невероятны глупы.
— Да нет, я все понимаю, — с неожиданным смущением сказал майор. — То есть, конечно, скорее так, поверхностно, не изнутри…
— Изнутри! — фыркнула я. — Да ни один мужчина не может чувствовать ничего подобного, иначе какой же он мужчина!
— Очень правильное замечание. Ну, а что с пани Колек? О ней вы тоже не все сказали.
— И сейчас тоже не хочу говорить, потому что противно. Но если нужно, скажу. Понятия не имею, откуда он её взял, но… Секундочку, я вообще не знаю, правда ли это, потому что мне это сказал Доминик, а он мог соврать. Я не проверяла. Вроде бы она была женой какого-то партийного руководителя, тот на ней женился, когда она ещё была молоденькой девушкой, в конце прошлого общественного строя…
Если вы все это записываете, то как джентльмен и человек чести все мои личные признания вы сотрёте…
— Коль скоро они не понадобятся для следствия, можете быть спокойны. Если бы мы разглашали частные проблемы невинных людей, никто бы не захотел с нами разговаривать.
— И так не хотят, — пробормотал поручик.
— Я хочу, — решительно возразила я. — Правда, с оглядкой.
— Оглядку я могу вам гарантировать. Доверительные