Закон постоянного невезения [Невезуха]

нету? Жалко.
— Извините, вы правы, садитесь в мою машину, по дороге поговорим.
В патрульной машине беседа пошла ещё более живо, так как полицейский эксперт подтвердил точку зрения пострадавшего водителя. Вне всякого сомнения это был заряд взрывчатки, нечто вроде примитивной часовой бомбы сравнительно небольшой силы.
Если бы она взорвалась на городской улице, наверняка вылетели бы стекла в ближайшем магазине, и все.
— Вот видите, — упрекнул его Лукаш. — Ладно, алиби. Сейчас скажу. Так вот… Меня это даже не удивило, потому что, как я вам уже говорил, люди такое придумывают, что даже трудно себе представить… Он, как обычно, взял меня на стоянке и велел подъехать к банку на площади Нового Света. Вылез, как паралитик, толпы людей его видели, ещё и эта.., из военизированной охраны, глядела.., а мне велел объехать вокруг и подождать его на улицу Мысьей. Вошёл он в банк, я это видел, там он тоже наверняка показался, кому следует, я на этой Мысьей минут пятнадцать его ждал, вдруг он появился, быстренько сел в машину и — вперёд, поехали дальше. Ну, а люди что видели? Клиент вышел из такси, машина отъехала, и что он о ней знает? Ничего. А я даже и не задумался, зачем ему эти фокусы, хотя перед банком было свободное место, и я бы мог там поставить машину Бежан слушал и обдумывал это дело. Да, алиби было неплохое, освобождение такси подтвердила бы и охранница, в банке достаточно было провести какую-то операцию, компьютер зарегистрировал клиента. На Мысьей мужик наверняка позаботился о том, чтобы на него никто не обратил внимания.
А что там таксист дальше делал и куда поехал, это его дело, и временный пассажир, который вылез у банка, об этом понятия не имеет.
— И кто же это был? Вы его вообще-то знаете?
— Разумеется. Он представляется как Ружицкий, но это скорее кличка, а не фамилия, настоящей-то он не злоупотребляет. С Микульским это он так, пошутил, на самом деле его зовут Пустынко, Зигмунт Пустынко. И, если хотите знать, именно его я и возил в Лесную Тишину, впрочем, не в первый раз.
— Интересно, а зачем он вообще заставляет вас возить его? У него что — нет своей машины?
— Ясное дело, есть. Кажется, даже две. Но на машине есть регистрационные номера, а ему, видно, не хотелось прикручивать фальшивые. Такси — машина анонимная, и даже если бы я возил мужика сто раз, все равно я мог бы его не знать и ничего о нем не ведать Но один раз случилось, что он во время езды копался в своём бумажнике, потом, когда вышел, случайно оставил его на сиденье. Бумажник был почти идентичный с моим, я решил, что это мой, и заглянул в него. Сверху лежал паспорт, а ведь паспорта тоже похожи один на другой, и я, не задумываясь, заглянул и в него. Оказалось — не мой, а его, и фотография была. Через минуту он бегом вернулся и забрал бумажник.
— А он догадался, что вы видели?..
— Думаю, что нет, так как я тут же бросил бумажник обратно на сиденье и огляделся, не видно ли его где-то рядом. А клиент уже нёсся обратно.
— Не повезло ему, значит.
— Ещё как! Дважды. Если бы я не пошёл в кусты…
Они уже подъезжали к Варшаве, когда заверещал мобильник Лукаша. Бежан предположил, что звонит Иза Брант, но свой интерес к ней оставил на потом.
Проехали Янки.
— Поедем в управление, не возражаете? Вы вроде бы не раненый, что-нибудь горячительное у нас найдётся, оговорим все остальное, а заодно составим и протокол уничтожения автомашины. Льготным порядком и без очередей.
— Идёт, — согласился Лукаш. — Я выхожу из дела, справлюсь и без этой шайки.., да и ничего такого у меня на совести нет. От лишних знаний в случае чего отопрусь, имею полное право выглядеть дебилом, это я вам наперёд говорю, потому как одно дело — признания в частном порядке, а совсем другое — официальные показания. Что вы от этого выиграете — это ваше дело.
Бежан также выразил согласие на джентльменскую договорённость, и таким образом все открытия начали концентрироваться в Главном управлении.
Дело в том, что в управление приехал также сержант Забуй, который по телефону из бдительно охраняемой квартиры Михалины Колек крайне настойчиво потребовал смены. Сведения у него были, как он утверждал, эпохальные, которые нельзя сообщать по телефону, так что он обязательно должен был передать их лично. Поскольку означенную квартиру уже навестила подозрительная личность, желание его было удовлетворено.

А было вот что. Сержант Забуй сидел себе спокойненько и тихонечко в доме покойницы, как вдруг тишину разорвал пронзительный звонок. Звонили в дверь, причём очень назойливо.
Кто-то там за дверью вёл себя весьма шумно, шмыгал носом, кашлял, вытирал ноги и даже вроде бы с кем-то разговаривал. Во избежание