Он много работает, надолго уезжает в деловые командировки. А между делами, как она поняла, ему нравится проводить время с кем-то, кто не утомляет его своим интеллектом.
Джессика помешала содержимое кастрюли, надеясь, что у ее загадочной стряпни получится не чересчур отвратительный вкус. Теперь попробовать почти готово. Она поставила еще одну кастрюлю, чтобы вскипятить воду для пасты. И наконец села и отпила немного вина.
Интересно, как бы он выглядел в футболке и джинсах. У него такая внешность… Широкие плечи, узкие бедра, длинные мускулистые ноги. Сердце начало биться чуть быстрее.
Он подвез ее домой, потому что дождливая погода. Она пригласила его зайти — из вежливости. Сейчас она стряпает для него ужин, потому что испытывает чувство вины. — Ведь она испортила ему вечер. Где тут притаилась опасность?
Теперь они едят без разговоров о работе. В чем же проблема?
— Я наслаждаюсь семейной жизнью, — он беззаботно пожал плечами, — если это жизнь других людей.
Джессика не ответила. Она бросила в кипящую воду пасту и с бокалом в руке прислонилась бедром к рабочему столику.
Она понимала его. Семейные отношения ей никогда не казались заманчивыми. Подруги давали завуалированные комментарии по поводу ее одинокой жизни и обещали найти ей мужа. А Джессика смеялась над их тайной настойчивостью. Она просто не представляла, как можно жить привязанной к плите в вечном ожидании мужа. Так много лет жила ее мать.
— Какое у вас настроение по поводу иска? — Джессика заставила себя думать о другом. Ей не нравилось, когда мысли блуждали вокруг мужчин, брака и семьи.
— Это не тот вопрос, какой я хотел бы услышать от вас, — парировал он, наливая себе вина и лениво наблюдая за ней.
Она чувствовала на себе взгляд голубых глаз, и от этого по коже пробегала дрожь. Абсолютно новое переживание. Никогда у нее не возникало трудностей в общении с мужчинами. Но сейчас она особенно остро ощущала собственное тело, свои движения и даже косу. Мешковатая футболка скрывала фигуру. Но она чувствовала налитые груди и острые соски, упиравшиеся в тонкий шелковый лифчик. Начав накрывать на стол, Джессика поняла, что она намеренно избегает его взгляда.
— Не думаю, что у нас есть проблемы. — Она слила воду и выложила пасту и содержимое сковородки на плоское блюдо. — Когда, по-вашему, я смогу посмотреть эти чертежи? — Она поставила блюдо на стол.
— О, разве я вам не сказал? Ральф Дженнингс привез их сегодня в полдень. Сейчас они у меня в кейсе.
— В самом деле? — Она помолчала, с удивлением глядя на него. — Лучше бы вы упомянули об этом раньше. Мы могли бы поработать над ними.
— Если захотите, посмотрите их после того, как мы поедим. — Он начал накладывать в тарелку пасту, а ее охватила неясная тревога. Он что, собирается торчать здесь после ужина? Она предполагала покормить его и отправить восвояси.
— Ведь для вас это не сложно, правда? — Он пытался поймать ее взгляд.
Джессика покачала головой.
— Нет, только я немного.., устала… И не уверена, что смогу полностью сосредоточиться…
— Это же чертеж, — сухо напомнил он. — Мы быстро пробежим его. Это займет не больше десяти минут.
— Да. Прекрасно, — неуверенно пробормотала она и села за стол.
— Хорошо. И не беспокойтесь насчет сосредоточенности. Даже собранные наполовину, ваши мозги лучше, чем у большинства мужчин, с которыми я вел дела.
— Спасибо за комплимент. — Конечно, было время, когда она пришла бы в восторг от его слов. Но теперь она испытывала разочарование. Ведь его слова — это фактически отзыв о сотруднице как об «одном из парней». Разве это комплимент для женщины? Кому хочется быть «одним из парней»?
Первый раз в жизни ей стало интересно, как бы она себя чувствовала, если бы похвалили не ее ум, а внешность. Любовники всегда ценили ее интеллектуальные способности.
А как бы она себя чувствовала на месте Рэчел? Блондинка, пухленькая, нетребовательная, с глазами, говорящими о спальне, и с улыбкой, обещающей потрясающий секс?
Нелепая картина, потрясение констатировала Джессика.
Но мысль пустила корни, подкапываясь под ее твердые убеждения, будто главное в женщине — интеллигентность. Будто мужчины, которых привлекает внешность любовницы, принадлежат к тому типу людей, которые ее не интересуют.
Она слышала, как плавал над ней голос Бруно, когда он обсуждал все возможные перипетии иска. И она правильно отвечала на его вопросы. Но только потому, что вдруг начала работать словно на автопилоте. А разум бродил где-то своим путем.
Ее не назовешь непривлекательной. Это она знала. Правда, она не выглядела так откровенно сексуальной, как, к примеру, Рэчел или другие подобные женщины. Но
