кресла.
— Простите, мистер Карр? — Она скрестила на груди руки и вложила в голос столько холода, сколько сумела.
Кресло медленно повернулось. У Джессики буквально отвисла челюсть, она застыла, вытаращив глаза. А он не спеша закончил разговор, положил трубку, откинулся на спинку кресла и молча разглядывал ее.
Она ожидала увидеть редеющие седые волосы: все-таки солидный возраст. Заметный живот: слишком много обильных ленчей и мало движения. Кустистые брови, двойной подбородок и плотно сжатый рот — вот что она ожидала увидеть.
Почему эта чертова Миллисент не предупредила ее, как выглядит этот мужчина?
Конечно, наглость наложила отпечаток на эти жесткие черты. Но такого чувственного лица Джессика в жизни не видала.
Волосы у него были почти черные, глаза — пронзительные и холодные, точно зимнее утро. Все линии лица четко очерчены, если избегать банального слова «красивы».
Красив, подумала Джессика, удивительное сочетание черт, которые дополняют друг друга, образуя совершенную картину. Вероятно, все дело в выражении. Или в налете самоуверенности. Или, может быть, такое впечатление создавали сила и ум?
— Что вы делаете в моем кресле? — задала она дурацкий вопрос. Но надо же было как-то смягчить то воздействие, какое он оказал на нее. Джессика попыталась вернуть самообладание, которое, словно на крыльях, куда-то унеслось.
— В вашем кресле? — Голос низкий, бархатистый и холодно-ироничный.
— Простите, я имела в виду ваше кресло в моем офисе. — Она сладко улыбнулась, не сводя с него настойчивого, совсем не льстивого взгляда.
Мгновенный промах — и она чуть не вступила в конфликт с исключительной мужской силой. Но она загнала дух противоречия в дальний угол сознания. Самоконтроль занял свое привычное место.
Именно самоконтроль никогда не позволял ей упасть. Он давно стал ее компаньоном — наверно, в течение всех ее двадцати восьми лет.
Главный босс не стал утруждать себя ответом. Он кивнул на кресло, стоящее перед ним, и предложил сесть.
— Я жду вас… — он сверкнул запонкой рубашки и сверился с золотыми часами, — двадцать пять минут. Вы всегда так поздно приходите на работу?
Джессика села, скрестив ноги, сглотнула комок злости, застрявший в горле.
— В девять ноль пять я…
— Следить за часами — не та черта, какую я поощряю в своих служащих.
— Но прошлым вечером я ушла с работы после десяти. Поэтому сегодня я пришла чуть позже девяти. Приношу свои извинения. Обычно в восемь тридцать я уже здесь. — Она изобразила вежливую улыбку и сплела на коленях пальцы.
— Роберт поет вам дифирамбы… — Он посмотрел на листы бумаги, лежавшие перед ним. Ее личное дело, догадалась она. — Полагаю, Джессика, вы знаете, кто я?
— Бруно Карр. — Она еле удержалась, чтобы не добавить: владыка мира.
— Вы моложе, чем я представлял по рассказам Роберта, — польстил он. Сощурив глаза, он сосредоточенно разглядывал ее. А Джессика подумала: чем делать пренебрежительные замечания насчет ее возраста, не лучше ли прямо сказать, почему он здесь? Сидит в ее кресле, говорит по ее телефону?
— Вы не будете возражать, если я выпью чашку кофе? Чтобы набраться сил для защиты своего возраста, — не удержалась Джессика.
Он вскинул брови, но не улыбнулся. Потом нажал кнопку и откинулся на спинку кресла.
— Милли, пожалуйста, два кофе.
Костюм отчасти скрывал его фигуру, но она все равно видела, что он атлетически сложен. Он принадлежал к тем редким мужчинам, на которых даже на каблуках ей приходится смотреть снизу вверх.
Через рекордно короткое время раздался стук в дверь. Появилась Милли с подносом. На нем красовались две чашки с блюдцами вместо обычных кружек, молочник со сливками, сахар и тарелка с печеньем.
— Что-нибудь еще? — робко спросила она. О боже, сердито подумала Джессика. Неужели это та фарфоровая девушка, которая умела делать из мужчин начинку для пирога? Очевидно, это присутствие Бруно превратило ее в хлопающую ресницами пустоголовую куклу. Неудивительно, что у него аура непобедимости, если женщины падают перед ним, будто кегли.
— Минуту. — Он оценивающе посмотрел на вспыхнувшую Милли и одарил ее такой чувственной улыбкой, что у Джессики перехватило дыхание. Когда ей наконец удалось втянуть воздух, она взяла с подноса чашку.
Да, мужчины вроде Бруно Kappa — опасные создания.
Джессика сжала губы и, словно листая назад календарь, прошлась по страницам своего прошлого.
Она вспомнила отца. Высокого, элегантного, очаровательного. Когда он разговаривал с подругами матери, то каждая чувствовала себя особенной. Джессика, только когда выросла, поняла, что он не ограничивался разговорами.
